Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Боже, кто бы знал, как скучала я сама! Оказывается, это настоящая мука не видеть человека несколько дней, когда сердце словно очумелое рвалось к нему.

Похоже, я увязла. Так что не вырваться, не сбежать, не спрятаться. Увязла в бывшем однокласснике, которого раньше на дух не переносила, а теперь едва выдерживаю кратковременную разлуку.

Если бы мне кто-то в старших классах такое сказал, я бы рассмеялась в лицо, посчитав за дурную шутку. Сейчас было не до смеха. Сейчас хотелось, чтобы он поскорее вернулся.

Хотелось очередное свидание, которое пройдет так же бестолково, как в все остальные. Чтобы смеяться, краснеть, делать глупости, чтобы потом было что вспомнить.

Я даже придумала, куда его позову. Отличное местечко…Вроде бы…

Осталось то всего ничего — дождаться Северного. Он обещал вернуться в четверг, и я уже готова была крестиком отмечать дни в календаре и считать часы до новой встречи.

Сама себя не узнаю!

Ожидание меня изматывало, лишала покоя и внутреннего равновесия, но тем слаще было услышать не в четверг, а в среду заветное:

— А вот и я!

Я аж на месте подскочила, и едва удержалась, чтобы с писком ему на шею броситься. Только присутствие коллег удержало от столь импульсивного поступка."

"Стоял на пороге приемной румяный, довольный как сытый кот, улыбался, а в глазах неприкрытая радость полыхала.

Я тоже была рада, и тоже улыбалась, так что скулы свело, при этом сердце стучало не в груди, а где-то в голове, оглушая своим грохотом.

Приехал. Приехал!!!

Жизнь снова засияла красками, и проблемы, до этого давившие тяжким грузом, моментально рассыпались, отпали, как нечто несущественное.

Как мало, оказывается, мне надо для счастья.

***

К моему превеликому разочарованию счастлива была не только я, но и подавляющее большинство коллег. Поэтому стоило только Северному объявиться на работе, как они все, вереницей потянулись к нему в кабинет со своими вопросами, неотложными делами, да и просто поприветствовать любимого начальника.

Мне оставалось только сидеть и пыхтеть, ожидая, когда поток страждущих закончится, и я, наконец, смогу сама, без свидетелей к нему подобраться.

Они все шли и шли, и я начала подумывать о том, как бы их всех выгнать, закрыть дверь, подпереть ее шваброй, чтобы больше никого не запускать.

Как назло, начались звонки.