Воскрешенный любовник

— Я отойду на минутку?

Она уверенным шагом прошла в прачечную и закрыла дверь, и он потер лицо руками.

Послышался шум бегущей воды… Потом звук смыва в унитазе. Опять вода. Когда Эрика вышла, она принесла с собой приятный запах, вытерев руки о бумажное полотенце, она спрятала его в карман халата.

Он ожидал, что она скажет, что на этом все. Что больше она это обсуждать не станет. Но Эрика молчала.

Она подошла к нему, становясь гордо и собранно, хотя ее лицо раскраснелось, а глаза налились кровью.

Ее руки не дрожали, когда она потянулась к поясу на талии, и она стянула халат с плеч, позволяя ему упасть на пол.

Под ним была чиста футболка, аналогичная была на ней ночью, простая, белая и свободная, спереди видны заломы после сушки в сложенном виде.

Эрика медленно подняла ее за край, обнажая живот, ребра…

Он считал ее груди идеальными, ее соски были напряжены от холода…

И он видел шрамы.

Балз резко закрыл глаза. Потом снова посмотрел на зажившие раны.

Нападающий несколько раз с правой руки ударил ее ножом в грудь, вереница неровных шрамов располагалась под левой ключицей.

Балз хорошо был знаком с такими ранами и понимал, что ударов было и не меньше десяти, потому что вокруг основной зоны, принявшей удар, было несколько обособленных проколов."

"Эрика подняла руку и пробежала пальцами по неровностям кожи, и у Балза возникло ощущение, что она делала это часто.

— Знаешь, я не могу это исправить, — сказала она пространно. — То есть пластическая хирургия не уберет их полностью.

— Зачем тебе это? — Когда Эрика отшатнулась, словно он шокировал ее, Бал покачал головой.

 — Шрамы не ужасные. Они не влияют на твою красоту. И то, что произошло, навсегда останется в твоей памяти. К тому же, наверное, потребуется не одна операция. А их было и так достаточно.

Она кивнула словно в прострации.

— Я не смогу отпустить произошедшее, просто… ну, избавившись от шрамов.

— Мы не можем убежать от прошлого. Не стоит и пытаться.

Повисла долгая пауза, и Балз боялся, что сказал что-то не то. Может, он должен был…

— Спасибо, — тихо прошептала Эрика.

Сейчас пришел его черед удивляться. — За что?

— За… принятие.

Я люблю тебя, подумал он.

— Но ты был на войне, верно? — сказала она. — Ты видел это… Раньше.

— Да. Это часть жизни. Я не хочу, чтобы ты проходила через то, что тебе пришлось пережить. Мне ненавистно это. Черт возьми… И если бы эта тварь уже не гнила в земле, я бы выследил его и разорвал на кусочки. Я бы отомстил за тебя и твоих родных, чтобы почтить их память.