Воскрешенный любовник

Я бы убедился, что месть осуществлена должным образом, болезненным. Я бы голыми руками заставил его страдать и нюхать собственную кровь и вонь его трусливого страха.

Пришлось остановить себя прежде, чем он зашел слишком далеко. А потом он поклонился и ей из своего сидячего положения на ее синем диване.

— Воистину, возможность отомстить за тебя и твой род стала бы честью для меня.

Когда он снова посмотрел на нее, Эрика накрыла рот руками, и ее глаза блестели.

Он не знал, оскорбил ли ее, напугал или…

Эрика шагнула вперед, шагнула к нему.

И опуская руки прошептала:

— Никто и никогда не говорил мне таких вещей.

— Это хорошо? Или…

Она села ему на колени, оседлав его. Изучая взглядом его лицо, Эрика запустила пальцы в его волосы.

— Мне сложно говорить о прошлом, — пробормотала она. — Потому что люди интересуются из корысти и проявляют сочувствие по своим личным причинам. Я пережила это. Я не хочу помогать другим проживать мою трагедию.

Он скользнул руками вверх по ее рукам к ее плечам.

— Обоснованно.

— Ты был на войне, — повторила она.

 — Ты — другой.

Балз сосредоточился на ее грудях.

— Я могу прикоснуться к тебе?

— Да.

Как и ранее этой ночью она взяла его руку и положила на свою нежную плоть. И когда тяжесть ее груди легла в его ладонь, он пальцем потер ее сосок. В ответ Эрика поерзала на его бедрах, выгибая спину, вскидывая грудь.

Обхватив руками ее талию, он погладил ее грудь, ее сердце. Потом поцеловал шрамы, нежно, трепетно.

— Для меня ты самая красивая, — сказал он.

Он поднял взгляд.

Ее глаза светились, когда она наблюдала за ним… И тот факт, что она была такой открытой, такой уязвимой… Говорил, что она доверилась ему. Она знала, что он говорил правду.

Балз наклонился к ее груди. Было сложно не думать о ее боли, но Эрика была права. Он не испортит это мгновение своим эмоциональным ответом на то, что ей пришлось пережить.

Вместо этого он покажет ей, насколько она желанна. Как идеальна. Насколько сексуальна и жива во всех смыслах.

Он почитал ее, посасывая, лаская, облизывая.

И Эрика чувствовала, как сильно он желал ее. Эрика плавилась в его руках, под воздействием его голода, была возбуждена в предвкушении того, что он готов ей дать… А потом ее рука скользнула между их телами, обхватывая его стоячую эрекцию.

Эрика придержала его член, а потом впустила в себя, в свое тесное горячее лоно, и Балз знал, что никогда ей не насытится: они могли провести вместе вечность, и все равно каждое проникновение в нее будет для него откровением.