Восход. Солнцев. Книга I

Ну да ладно. Понимаю, прожили все время в бедности, вот и продались, как дешевая девка. За каждую копейку трясетесь.

Я рисковал, говоря такие вещи. Но тут никого нет, да и старлей решил перейти на личности. Я почувствовал, как на мои слова, будто в камень, ударили магией. Потом еще раз. Давай, родименький, старайся."

"— Молокосос! Ты ничто по сравнению со мной. Всего я добился сам: уважение, звание, сила. А ты? Повезло родиться в правильной семье? Толку? От тебя избавились, как от грязи на ботинках. Ты перешел черту! Еще ни один человек не оскорблял мой род, а у тебя, гаденыша, хватило ума? Не будь ты в карцере уже бы давно убил.

— Так открывайте! — еще сильнее засмеялся. — Посмотрим, что вы можете. А то даже за стеной ни разу не были. Страшно поди? Понимаю, с вашими-то способностями.

Стену затрясло еще сильнее. Старлей бил по ней магией. Вывести я его вывел, сейчас он будет рвать и метать. Вершинин еще что-то говорил, но я только смеялся. Спустя несколько минут он успокоился и ушел.

— Елизавета, не подведи! — повторил я свои слова.

* * *Елизавета в медчасти

— Лейтенант! — пискнула Царева. — Вы не так поняли. Послушайте, пожалуйста. У меня мало времени.

— Говори, паршивка, что удумала? — Дарья Макаровна распрямила спину.

Елизавета еще никогда не видела такой огромной груди. Ей в детстве перевязывали, чтобы не росла. Убийце не нужны большие сиськи, они только мешают и замедляют.

Мысли в голове Царевой метались. Убить ее она не сможет, потому что лоза как-то блокирует все силы.

— Старший лейтенант Вершинин украл документы Солнцева, — на выходе сказала девушка. — И попросил меня их забрать.

— Опять он! — разочарованно потрясла головой лейтенант.

— Кто? — переспросила Елизавета.

— Как кто? Борис твой. Как появился здесь, так все через одно место идет.

Лозы стали спадать с ног Царевой. Она вскочила, выпрямилась и посмотрела в глаза Цветковой.

— Ничего я не бедная девочка. Смогу за себя постоять, поверьте! — задрала голову Елизавета, которую задели эти слова. Она не любит, когда ее недооценивают.

— Хорошо! — сдалась лейтенант. — Прикрою тебя, но даю пять минут. Одна нога здесь, а другая там.