Волчья хватка. Книга первая

Миля вошла в луч света и закружилась, развернув шаль, как крылья.

— Мне показалось, ты оживил меня, чтобы я стала твоей! Признайся, ведь это так? — она засмеялась. — Я знаю! Это так! Так!

— Я только отогрел тебя…

— Но вложил столько тепла!.. Нет, огня!.. Что сердце бьётся так сильно! И столько в нем любви! Нерастраченной любви!.. Взлечу сейчас и обниму весь мир!

Он ощутил её подъёмную силу — состояние, близкое к полёту нетопыря — подхватил на руки и внёс в дом.

— Ты на самом деле стала совсем другая.

— Хочу, чтобы… это случилось сейчас же, — она задышала в ухо.

Ражный положил её на свой диван, застеленный одеялом из волчьих шкур, бережно снял туфли.

— Погоди, я сейчас принесу постель.

— А мне нравится на шкурах!.. Как тепло и мягко!

— Там в изголовье полено, — он достал из шкафа одеяло и подушки. — Холостяцкая кровать… А должно быть брачное ложе!"

"Ему сейчас не хотелось думать, что будет потом, как найти оправдание своеволию, кого из влиятельных или близких Ослабу иноков просить, чтоб ударили перед ним челом и добились позволения взять в жены мирскую девицу; он чувствовал торжественный миг и стремился хоть как-нибудь соблюсти ритуал, чтобы наконец-то свершился настоящий Пир Радости.

Обычно его готовили мать невесты и отец жениха, а если таковых не было ко времени женитьбы — их порученцы или кто-то из близких с каждой стороны.

Из отцовского сундука Ражный достал светоч — кованый медный треножник с чашей на цепях, залил туда горючую жидкость из бутылочки, приготовленную из смолы дубовых желудей, сосновой живицы, растворённой в меду камеди и конопляного масла, после чего открыл сундук кормилицы Елизаветы.

Она лежала на одеяле из волчьих шкур без своих нелепых нарядов, с одной лишь бархатной лентой на горле.

— Погаси свет… Пожалуйста, — тихо попросила. — И ложись рядом. Я жду тебя, жду…

Ражный махнул наугад по выключателю, но принёс светоч и, установив его в изголовье, стал поджигать масло в чаше.