Волчья хватка. Книга первая

И долго бы не знал, кто их пишет, если бы однажды на базу не заехал старший Трапезников. Увидел художества в рамках, вскинул на президента клуба недовольный взгляд.

— Это ты зря сделал. Больше не сдирай берест. Но орнаменты смывал дождь, чем бы ни были нарисованы — углём, мелком и даже карандашами!

Тогда Ражный впервые и услышал о Фелиции, а спустя некоторое время увидел её — серенькую, невзрачную девочку-подростка, полную копию своей матери — тихой и вечно смущённой женщины.

— Она не испугалась и все рассказала, — продолжал старший Макс. — Мы сразу же поехали искать этого человека. Но видно, давно в лесу живёт, следы прячет…

— Мы его однажды видели. И сдаётся, не человек он — оборотень в волчьей шкуре.

— Да ладно тебе, молчи! — прервал старший. — Оборотней не бывает! Бандюга, да и все.

— Где же видели? — вступил Ражный, понимая, что речь пошла о нем.

— В дубраве и видели, возле лога… Знаете? — с интересом заговорил младший.

— На меня? Так, может, это я и был? — засмеялся.

— Нет, бандюга был, — встрял старший. — Волчью шкуру на себя надел, чтоб коней напугать. Ну, кони и понесли…

— А сейчас недавно стрелял, — поддержал брата младший. — Вы слышали стрельбу?

— Думаете, он стрелял? — засомневался Ражный.

— Он. Мы голос своего ружья знаем.

— Вроде бы стреляли из самозарядного карабина?

— Нет, из дробового, из нашего.

— Я знаю этого человека, — уверенно заявил Ражный. — Год у меня на базе жил, от кого-то скрывался. Мы его звали Кудеяр."

"Братья переглянулись, словно посоветовались, и старший сказал:

— Который у вас жил, знаем. С большой бородой. Сестра сказала, у этого борода совсем маленькая.

— Я его побрил, перед тем как отпустить, — признался он.

— Зря отпустили, пакостит, — чуть ли не в голос сказали братья.

— Что-то вас давно не видно было. — Ражный уводил разговор к встрече «оборотня» в дубраве, желая проверить, что ещё известно вездесущим наездникам.

— А вон Макс разбился, — младший кивнул на старшего. — В седле не удержался и ключицу сломал.

— Меня сучком сбило, когда лошади понесли, — оправдался тот.