Волчья хватка. Книга первая

Хотел уж челом бить боярому мужу, чтоб свёл нас во второй раз…

В батюшке бродил неуёмный и страстный дух — верный признак того, что бывал он не только на ристалищах, а на Святом Пиру попировал. Тем самым он чем-то напомнил Ражному деда Ерофея, и высказанная им сейчас боль поражения в поединке со Скифом внезапно всколыхнула давнее, полузабытое чувство мести, с которым он однажды отправлялся на Валдай."

"— Добро, Голован. Если позволишь, на себя твою обиду возьму.

— А вот этого позволить не могу! — внезапно посуровел отец Николай.

— Калик говорил… И жаль, что Тризный.

— Ох, не шали, Ражный! — Голован погрозил пальцем. — Слышал я, как ты Колеватого одолел! Как рубаху снял… Не дело это, каждый раз выходить на ристалище, словно на поле брани. Презрение к смерти — это прекрасно, но прекраснее, когда есть любовь к жизни.

— Ты священник. Голован, тебе, конечно, проще разбираться в вопросах жизни и смерти. — Ражный вздохнул и посмотрел на могилу несостоявшегося соперника. — Но меня так отец учил, извини.

— Потому араксы из твоего рода и живут недолго, — заметил тот. — Ни один Ражный не перетянул за полтораста лет.

— Да нам и этого хватает…

— Ты весь в отца… Точнее будет, в деда.

И завернув рубаху, показал оторванную от рёбер и так и не приросшую кожу…

* * *Следующим этапом работы Верховный уже наметил установление контакта со старцем, томящимся в застенках НКВД.