Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Потому что богиня смотрела вовсе не на Анвара с сестрой, она смотрела на меня. Взгляд, как живой, скользнул по мне и снова закаменел, становясь просто мастерски выложенной мозаичной картиной.

Я растерянно оглянулась в поисках свидетелей оживший настенной сцены, но все взгляды были устремлены на меня. В дальнем конце залы я увидела родителей. Мама, поколебавшись несколько секунд, отвернулась, а отец буквально трясся от злобы, аж лицо побагровело.

Невольно отшатнулась, но Лале цепко ухватила меня за плечо, рванула к себе и зашипела в ухо:

— В поле за флигелем у одинокой сосны сумка с деньгами и документами.

Горящий взгляд богини прожигал мою спину, когда я развернулась и бросилась из залы прочь. Не чувствуя ни боли, ни вновь накатывающего жара, ни собственного заходящегося в бешеном стуке сердца, я проскочила обратный путь до флигеля ракетным ходом.

Одинокая сосна стояла у самого края ограничителя. Я частенько стояла там, уткнувшись носом в невидимое стекло, вбирая глазами недостижимое ромашковое поле.

На секунду остановилась. Может забежать во флигель, взять пару книг в качестве компенсации морального вреда, но позади раздались мощные взмахи крыльев и грохот. Меня накрыло ветром такой силы, что юбка встала перевернутым колоколом, перекрыв обзор. С трудом обернувшись и отодрав подол от лица, увидела только разбитую замковую стену и… золото.

"Ветер вынуждал меня юркнуть в любое подходящее укрытие. За стену, за дерево, в дом, который находился буквально в шаге от меня. Это было бы рациональным решением, но вопреки ему я на чистом упрямстве преодолела ветряной порыв и бросилась к сосне. К сумке. К свободе. Рев за спиной заставил меня ускориться.

Вот только никакой сумки там не было.

А потом вспомнила, что ограничитель снят, а ромашковое поле — только иллюзия, созданная Анваром, на самом же деле тут просто обрыв.