Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Но самым страшным было то, что на его лице продолжала играть легкая улыбка, как если бы он прогуливался с красивой вейрой по парку и обсуждал диапазон столичных вин.

Он подарил мне открытую лучезарную улыбку, от которой спина покрылась холодным потом, а кишки завязались в узел. Меня не обманывало его показное обаяние. Не двигаясь с места, лишь парой слов он уничтожил самолюбие моих родителей, репутацию нашего клана и чаяния императрицы, и меня он тоже размажет. Не пожалеет.

— Юный отпрыск семьи баронов Фьорре… Наглый, как его родители, такой же беспринципный и бездарный.

Он наклонился ко мне так близко, что я могла бы разглядеть каждую ресничку, каждую родинку на лице безупречной лепки. Меня окатило теплой дрожью от неожиданной, такой откровенно телесной близости. Нос к носу, глаза в глаза.

— Неужто по любви?

Сердце глухо колотилось, словно собиралось сбежать из груди.

Спасла меня одна из моих теток. Хотя назвать прекрасную юную Энид теткой язык не поворачивался. Честно говоря, это я выглядела ее теткой: плохой цвет лица, набрякшие веки, грузная для моих юных лет фигура, хотя я уже два года грустно и недоброхотно сидела на листовой диете.

Она ринулась наперерез Анвару, и тот оказался склонен не над моей перепуганной физиономией, а ее прелестями, самоотверженно вздымающимися над рамкой декольте. Можно подумать, она километр бежала. Еще и руки раскинула.

— Аланте не Пустая! — заорала она на весь зал. — У нее просто магия еще не проснулась!

Страшная тайна, в которую были посвящены лишь несколько человек стала достоянием всего двора. Конечно, в глаза никто не осмеливался говорить мне, что старшая дочь семьи Фьорре Пустая, разве что шепотом и тайком строили домыслы. Мой отец был вспыльчив, а деньги делали его серьезным врагом."

"Пустых в нашей империи не любили. Боялись.