Вето на девочку

Самого дорогого человека. Я отомщу. Убью эту тварь!

Снова залипаю взглядом на фотографии. Мучаю себя, рассматривая улыбающиеся лица. Отец целует Настьку. А она его. И счастье. Дурацкое счастье бьет из каждого угла убогого селфи.

Папа! Папочка! Да как же ты мог!

Сжимаю от ярости челюсти. Но глаза остаются сухими. Я отомщу им обоим за предательство. За свою боль и унижение тоже.

Палец интуитивно дергается на экране. И перелистнув несколько кадров, я вижу какой-то документ.

Договор.

Глаз выхватывает знакомые фамилии.

Димиров… Градов… А вот это уже интересно!"

"И что такой документ делает у Настьки в телефоне? Откуда у нее доступ? Небось, эта сука сливает куда-то инфу. Надо сдать ее папе. Пусть выпрет взашей. В голове молниеносно рождается план.

– Тошечка, – зову любовника. – Мне тут один документик нужен. Как скачать, чтобы не заметили?

36. Кто такой Масловский?

– Зайди ко мне, – рычит Димиров, стоит мне только снять трубку телефона внутренней связи.

Обычно Саша меня к себе таким тоном не вызывает.

Чаще он пишет среди дня веселые эсэмэски, завлекает чаем и пирожными. Или когда соскучится, сам приходит в комнату, где сижу я и еще трое сотрудников. Смотрит внимательно на наши проекты, а потом так же молча выходит.

«Вероятно, что-то случилось?» – думаю я, спеша по коридору.

Народ уже тянется домой и смотрит на меня с любопытством.

– Вызывали? – робко вхожу в кабинет.

В святая святых корпорации я бываю часто. Иногда мы с Сашей обедаем вместе или пьем чай. Просто сидим в обнимку.

– Проходи.

Садись, – коротко роняет Димиров, кивая на стол для заседаний, за которым уже сидит Герман Лиманский.

На нетвердых ногах занимаю место напротив и никак не могу понять, что происходит. Таким мрачным и серьезным видеть Сашу мне не приходилось. Обычно он весел и все решает легко, будто по мановению волшебной палочки. Но только не сегодня. Димиров бьет кулаком по открытой ладони, в точности как мой брат. А в темных глазах плещется раздражение.

– Ты договор с Градовым больше никому не отправляла? – хмуро интересуется Саша, затем переводит взгляд на Германа.

 – А ты?

– Смеешься, что ли? – выгибает тот соболиную бровь. Тем самым дает понять, что подозрения на его счет излишни. И Саша снова приковывает все внимание ко мне.

– Настя…

– Нет, никому, Александр Георгиевич, – заверяю поспешно.

Ерзаю в кресле и не знаю куда деть руки. А Димиров, бросив на меня негодующий взгляд, мрачнеет еще больше. На людях предпочитаю звать любимого на «вы» и по имени-отчеству.