Ватага. Атаман

Одиночные снаряды не наносили многотысячным полкам такого же страшного ущерба, как пакеты из стрел, но ни доспехи, ни тела их тоже не останавливали, и каждое попадание прорезало смертоносную линию от края и до края человеческой толпы. Столь безжалостное истребление сломало дух османских воинов – и те побежали прочь, желая только одного: оказаться в безопасном месте. Останавливать беглецов было некому – и резервные полки султана Мусы, потеряв несколько тысяч воинов, вскоре скрылись за холмом со ставкой.

– Кончай стрелять!!! – крикнул князь Заозерский.

Над полем битвы повисла зловещая тишина. Как ни странно, но передовая линия османской армии, не потерявшая до сих пор ни единого человека, пока что даже не подозревала о происходящем за ее спиной кошмаре. Разве только из задних рядов кто-то оглянулся на странный шум – но и эти бойцы еще не успели впасть в панику. Разве только проявили некоторое беспокойство. Однако – враг стоит на месте и сражение вроде пока и не началось.

Егор Вожников никогда не сомневался в стойкости воинов, защищающих свою Родину. Для них неважно, жив их командир или нет, есть ли поблизости союзники, или они остались в одиночестве. Защитники отчизны будут драться до конца даже в одиночку. Он верил в храбрость воюющих за добычу ушкуйников. Для них тоже есть смысл рисковать, даже потеряв друзей и начальство. Но османские воины находились на чужой земле, жертвовали собой за пустую дорогу и служили не чести, не идее, а просто султану Мусе.

– Посмотрим, сколько выдержат под обстрелом люди, потерявшие своих командиров, – пробормотал Вожников и перешел на крик: – С третьей засечки – пали по готовности!"

"Пушки загрохотали, расчерчивая смертью самый правый полк султанской конницы, стоящий у горных склонов. Уже через несколько минут всадники забеспокоились, закрутились, нарушая строй. Еще через несколько – начали пятиться, уходя с опасного места.

– Кончай стрелять! Четвертую засечку готовь! Темюр-мирза, – повернулся к татарину Егор. – Я не хочу громить эти османские полки еще раз! Сделай так, чтобы никто из беглецов не смог добраться до города Эдирне!

– Слушаю, княже! – Степняк, повеселев, добежал до лошади, удерживаемой под уздцы сразу двумя слугами, поднялся в седло.