Ватага. Атаман

– Верны ли известия сии? – пожал плечами великий князь Литовский и Русский. Разменяв седьмой десяток лет, он научился осторожности. – Знамо, в Дании и Ганзе ушкуйника сего опасаются, смерти ему желают и планы о сем строили. Доходили слухи, что разом покончить с ним желают, благо никого за ним не стоит и мести можно не опасаться. Однако же… Увести все войска и оставить княжество беззащитным?

– Твое княжество на крепостях стоит, а не на ратях. Коли кто прийти и рискнет, в стены дубовые лбом упрется, – тяжело вздохнул хан.

– После Грюнвальда разве что половина невредимыми вернулась. А ну, и Орда рать крепкую супротив нас выставит? Кем тогда мстить?

– Как можешь ты так говорить, мой друг?! – остановился перед троном свергнутый чингизид. – Вспомни, разве я колебался, когда ты попросил меня о помощи? Разве я не проливал кровь за тебя и твою державу[46]?! И что я слышу теперь? Это и есть твоя благодарность?

– Я не отказываю тебе, друг мой, – поспешил заверить гостя Витовт.

– Баба на троне, – презрительно сморщился Джелал-ад-Дин. – Что она сможет?

– Но ведь сесть смогла?

– У меня была неудачная сеча. Когда татары узнают, что я жив, они сами с радостью призовут меня в Сарай!"

"– Что же ты тогда туда не скачешь? – удивился князь. – Али твоего черного тумена не хватит, чтобы пройти через кочевья?

– Гафур-мирза, подлый предатель, не захочет этого допустить.

– Вот видишь, тумена мало, – резонно ответил князь Витовт. – И литовцев моих тоже может не хватить. Надобно к брату моему Ягайло[47] обратиться за подмогой, чтобы уж точно перевес в силе имелся. Но вот согласится ли? Зачем ему это? Твоя сила – это моя сила.

– Пообещай ему Русь! – Татарский хан нервно пробежал по тронной зале от стены до стены. – Ярлык на великое княжение! От князя Василия все едино пользы никакой. После разора заперся у себя в Москве и носа наружу не кажет.