Ватага. Атаман

– Посейчас поскачем!

– Там все Егория-князя ждут – его слова! И ешшо грят – мол, князь-то ненастояшшый!

– И кто ж такое сказал? – Купи Веник ощерился, словно цепной пес.

– Да слухи-то ходят.

– Ничо! – решительно махнув рукой, успокоил старый ватажник. – Сейчас выедет князь. Вместях и поедем, да! Эй, Прошка, беги, буди князя. А тебе, Онисим, чего?

Обернувшись, ватажник посмотрел на старого седобородого пушкаря, на котором буквально не было лица.

– Г-господине… – дрожащим голосом протянул тот.

"– Зелье пропало?! – Никита, не сдерживаясь, ахнул. – Что – все?! Его ж там было-то… сколь пудов?

– Ну, половина-то почитай, осталась, – пушкарь почесал голову. – А остального – нет! Слуги говорят, Арамка-трубочист около того амбара крутился, мешки грузил.

– А стража где была? Спали?

– В кусточках только что-от нашли. С горлами перерезанными.

Старый разбойник в сердцах выругался и сплюнул:

– Эко их – как курей.

– Так молодые совсем отроки были.

– Тьфу! Молодые… – Купи Веник снова выругался и спросил: – Однако же зелье-то что – Арамка на рынок повез продавать?

– Незнамо куда, а вывезено.

– Ладно, потом с этим, не до того сейчас. Князя, князя будите!

– Так побежали уже.

И в этот момент грянул взрыв! Рвануло так, что с Никиты сбило шапку, а худосочного пушкаря вообще опрокинуло с ног.

– Князь… – запоздало протянул ватажник. – Эх, не уберегся Горшеня!

Протащив по двору, ханские нукеры грубо втолкнули Ай-Лили в темницу.

– Посиди-ка, бесстыдница. Жди, жди лютой казни.

Захлопнулась дверь, и погасло солнце. Вот уж точно – темница. Лязгнул засов, кто-то кому-то что-то гулко сказал. Вот голоса затихли.

Рукавом вытерев с разбитой губы кровь, танцовщица, дрожа, уселась в углу, прислонившись спиной к стенке, и прикрыла очи. Не потому, что не хотела ничего видеть – не очень-то и было видно, темно – просто так лучше думалось.