Ватага. Атаман

Классовый подход – понимать надо.

– Какой еще подход?

– Как тебе объяснить? Ты ведь даже, кто такой Карл Маркс, не знаешь. Ну, ладно, не дуйся! Давай лучше с Марко по-человечески посидим, повеселимся. Слышишь шаги? Он идет, кажется… Ну, так что – не будем больше ссориться? Мир?

– Молодой Гизольфи-бек, моя повелительница! – просунувшись в дверь, почтительно объявил слуга.

Царевна махнула рукой:

– Пусть войдет! С ним еще кто-то?

– Один юноша, по виду – слуга.

Одетый в шелка и бархат Марко Гизольфи, войдя, отвесил ханше галантный поклон и, по ее велению, уселся в принесенное расторопной челядью кресло:

– Рад лицезреть вашу неземную красоту, владетельная госпожа! И рад видеть в гостях у вас своего друга, синьора Джегоро.

– И я рада вас видеть, синьор Марко, – на устах юной ханши вдруг заиграла самая обворожительная улыбка. – Много о вас наслышана, жаль, что раньше не заезжали. Замок же ваш.

– Почему же нет? – лукаво улыбнулся юноша. – В прошлый свой – недавний – приезд я долго разговаривал с великим ханом, и он был тогда в добром здравии, а ныне совет и консул печалятся…

– Да что вы все заладили – хан, хан! – отмахнулась царевна.

Юный аристократ недоверчиво вскинул брови:

– В-вы?!

– Она, она, – тут же подтвердил Вожников. – Я, брат, и сам было не поверил, однако – как она скажет, так тут и будет.

Тут молодой человек перевел взгляд на человека, явившегося с юным Гизольфи и ныне скромно стоявшего у дверей:

– Федор! Ну как ты?

– Ой, господин мой, – юноша махнул рукой.

– Не называй меня так! – Айгиль собралась было рассердиться, да вдруг передумала, лукаво скосив глаза на Егора и перейдя на русский. – Вот что Феодор, милый, а что, господин твой и вправду владетельный князь? Нет, нет! На него не смотри, говори правду!

– Говори, говори, Федя! – разрешил князь.

– И в самом деле, – с гордостью признался юноша.

– О чем это вы говорите? – заморгал синьор Гизольфи. – Кажется, это русская речь, я понимаю немного. Вы что же, друг мой, вовсе не барон, а князь, герцог?

– Скорей уж – король! – приосанился Вожников. – Только вот никак мне не объяснить сего этой милейшей синьоре.