Ватага. Атаман

Верный слуга – хороший подарок!

Выехал вперед князь, сомкнулась вокруг него верная дружина – ни один враг не прорвется, разве ж только шальная стрела… или, скорее, ядро – на войне всякое бывает, случается, и полководцы гибнут, и князья, и ханы.

Воины на миг замерли, в ожидании уставившись на своего князя. И тот махнул шестопером:

– Вперед! Постоим за правое дело!

Не уходя далеко вперед, первой пошла тяжелая конница, за нею – по флангам – легкая, стрелки, посередине потянулись пехотные каре, за ними – шеренги с копьями.

Пробивая в рядах врагов бреши, рявкнули пушки. Полетели стрелы.

– У-а-а-у-у-у!!! – истошно крича, рать ринулась в атаку.

Оба войска столкнулись с треском ломаемых копий, лязгом мечей и кровью. Началась сеча, и уже никто толком не слышал ни барабанов, ни труб, не видел сигнальных стягов – глаза в глаза! Лицо в лицо! С остервенением. Скрипя зубами.

– Алла-и-и-и-и!

– Кто на Бога и Великий Новгород?

Снова – уже совсем рядом – завыли знакомые трубы: слева теснило врага войско Темюра, справа же реяли темно-красные московские стяги.

– Они могут уйти на судах, – улучив момент, Горшеня обернулся к Никите. – Не все, но – могут. Нехорошо выйдет, коли уйдут – вроде как и зря бились.

Ватажник ничего не сказал, лишь хмыкнул, а откуда-то сзади выскочил младший дружинник:

– Гонец к тебе, княже.

– Веди!

Небольшого роста, еще безусый, с копной соломенно-светлых волос, гонец в нетерпении размазывал по щеке кровь:

– Помоги, княже! Мы там, с отрядцем, стоим, у переправы.

– Конечно, поможем! – встрепенулся лжекнязь. – Тотчас же пошлю дружинников. Эй, кто тут? Вестника ко мне!

Никита Кривонос с какой-то неожиданной жалостью посмотрел на юного гонца:

– Тебе, паря, сколь лет-то?

– Шестнадцатый.

Ничего больше не сказал ватажник, лишь молча покачал головой да вздохнул, подъехав к двойнику поближе:"

"– Пусть пока скачет к своим, князь.

– Да, но… Пусть. Скачи, воин!

Приложив руку к сердцу, юноша метнулся к коню.

– Кого пошлем на помощь? – азартно потер руки Горшеня.

– Никого, – оглянувшись, тихо отозвался ватажник.

Лжекнязь вскинул глаза:

– Как – никого? Но их же…

– Да. Перебьют, – Никита сурово кивнул, исподлобья глядя на двойника и, понизив голос, сказал: – Пусть Едигей уйдет. Мы должны оставить Орде занозу! Пусть дерутся нескончаемо.