Ватага. Атаман

Хотя… может, поспешный отъезд царевича – еще и к лучшему? Ощущал Егор в новом своем приятеле что-то тщательно скрываемое, скорее всего – властность и стремление интриговать в свою пользу, что было, в общем-то, и понятно – ну, какой же чингизид откажется от борьбы за трон?

Вечером нарядно освещенное многочисленными светильниками палаццо богатейшего предпринимателя, банкира и уважаемого всеми работорговца синьора Амедео Феруччи сверкало не хуже Зимнего дворца мокрой питерской осенью! Все так же лил дождь, к вечеру даже усилившийся, большая часть гостей воспользовалась крытыми носилками-паланкинами, привязанными к паре, а то и к четверке – лошадей, рабы-носильщики здесь что-то были не в моде.

Спешившись во дворе, князь бросил поводья коня и вымокший плащ проворно подскочившим слугам, и по широкой лестнице поднялся во дворец, щурясь от яркого света.

Дородный мажордом в длинном, украшенном многочисленными пуговицами, кафтане, почтительно поклонившись, сопроводил нового гостя в просторную залу, залитую трепетными огнями светильников и восковых свечей. Пахло мускусом, вином и еще чем-то таким терпким – пряностями или благовониями, тщетно пытавшимися затмить запах жареного мяса, пробивавшийся, как видно, из кухни.

– Князь Джорджио Заозерский! – хозяин, в длинной атласной мантии поверх расшитой золотом европейской котты, встречал важных гостей лично.

Синьор Феруччи с поклоном указал на двух чем-то похожих господ в длинных сборчатых халатах из сверкающей гламуром парчи и чалмах. Один – ханский везир – носил окладистую рыжую (явно крашенную хной) бороду, второй – кади – лишь длинные вислые усы на манер будущих запорожских казаков.

Другие гости – труба пониже, дым пожиже, – встав, почтительно поклонились, сам же синьор Феруччи бросился навстречу к только что вошедшему старику в долгополой собольей шубе и смушковой шапке, богато украшенной самоцветами.