Ватага. Атаман

Пока же можешь идти и явишься по первому моему зову… Эй, слуги! Да где ж, наконец, этот шайтан мозольщик?"

"Орясина князь Хряжский от безделья устроил во дворе караван-сарая забаву: велел слугам вкопать у забора кол, да наперебой со своими воеводами швырялся в него комьями глины – кто скорее собьет. Веселая вышла забавушка, истинно молодецкая, жаль зрителей маловато было – постоялый двор был отдан посольству целиком, и местная шантрапа тут не шлялась. Правда, мальчишки, услыхав богатырский смех, за забор все же заглядывали, даже, обнаглев, забрались на растущие рядом деревья, смотрели во все глаза, ставки, стервецы, делали.

– Эй, Айгиль! Свистульку свою, новую, против твоей пращи – на того вислоусого!

– Моя праща против твоей дрянной свистульки?! Да ты совсем страх потерял, Аллахом клянусь!

– А победит-то не вислоусый, а вон тот здоровенный батыр! На него, Айгиль, ставь – не ошибешься.

– Батыр? Вислоусый… Ладно, покажь твою свистульку! Она хоть свистит?

Егор тоже вышел на галерею – полюбоваться, поглазеть – с чего такой шум? Сразу узрев плечистую фигуру Хряжского, поискал глазами Яндыза и, не найдя, удивился – что же царевич-то, спит еще? Не похоже, никогда не дрых чингизид до полудня, даже если и ложился поздно.

Подозвав одного из своих воинов, Вожников послал его в каморку царевича – именно так, в каморку, опять же, отведенную в чисто конспиративных целях.

– Нету господина Абыза, – вернувшись, доложил слуга. – Говорят, и не возвращался еще.

– Ну, нет так нет, – Егор пожал плечами.

Абыз – так звали в обозе царевича, князь Хряжский, конечно, обо всем осведомлен был, однако, помня наставления Василия Дмитриевича, помалкивал и язык зря не распускал – уж на это-то ума хватало. И еще кое на что – ишь, какую забаву нынче удумал!

Моросивший еще с утра дождик перестал уже, и в прорывах желто-жемчужных облаков проглядывало широкими полосками зеленовато-лазурное небо. Со двора пахло верблюжьим и конским навозом, у хозяйского птичника, важно переваливаясь в грязи, галдели гуси.