Ватага. Атаман

Егор повторил понравившийся еще в Северном море трюк: подставил, наклонив вперед, верхний край трофейной «капельки». Клинок вошел в щит со сладострастным чмокающим звуком и засел, глубоко расщепив одну из досок. Егор потянул «капельку» на себя. Враг, не в силах выдернуть сабли, просто закрылся своим щитом, и атаману не оставалось ничего другого, кроме как подрубить держащую саблю руку.

Ратник с криком отскочил, вместо него на Егора пошел второй бородач, решительно и уверенно рубанувший перед собой крест-накрест воздух; резко выбросил свою саблю, направляя атаману в лицо, а когда тот закрылся – сходу подрубил ногу.

– Пятимся… – приказал Вожников, отступая через двор, но тут уличный забор с треском повалился прямо на него! Егор насилу успел отскочить – а в проем толпой повалились великокняжеские дружинники.

Двоих он успел рубануть саблей по затылкам, пока не поднялись, одного уколол Федька, остальные ринулись на них. Вожникову оставалось только закрыться щитом и наугад отмахиваться клинком. К счастью, во врага из окна ближнего дома прилетело несколько сулиц, вслед за ними выпрыгнул Тимофей еще с несколькими ватажниками:

– Держись, атаман!

Они быстро сомкнули щиты напротив такого же сомкнутого строя московских ратников, нажали, пытаясь развести щиты врага и нанести укол в щель.

Ватажники управились с этими врагами – а в пролом забора уже лезли свежие силы противника, тут же смыкаясь для атаки и выставляя рогатины. Похоже, только что спустились с седел и еще не успели поучаствовать в мясорубке…

– Федька, коли! – заорал Егор, напирая щитом на острия копий.

Паренек послушался не раздумывая, ударив в лица врагов.