Ватага. Атаман

Кабы не варяги русские, что тоже соль ушкуями во все края рассылают, цена бы еще выше прыгнула. Постоянно норовят сладкий кусок из-под носа увести!"

"«Вот бы было хорошо, коли бы великий князь Василий очередной поход супротив Новгорода затеял, – мечтательно зажмурился купец. – Порубежье бы южное разорять начал. Руса город богатый и аккурат на его пути находится. Побил бы Василий варягов, разогнал по лесам окрестным от доходных родников – как бы это было славно! Тут уж не деньгу с пуда, тут полновесный рубль накинуть можно будет.

Услышав шаги, он приоткрыл глаза, увидел хорошо одетую женщину и невольно приосанился, хотя и не вставая с кресла. Настроение у него было благостное, радужное. Данила даже не рассердился, что его потревожили в потаенном месте, куда он удалялся, чтобы спокойно вести трудные счетные дела: подальше от домашней суеты, от кричащих детей, вечно что-то выпрашивающей жены, от приказчиков, стряпух, юродивых, постоянно шляющихся Христа ради вокруг его недавно сложенных каменных палат, норовя пробраться внутрь, в трапезную.

Ненасытное отродье! Ему на солеварнях извечно людей не хватает, хоть плачь, а эти дармоеды жалуются, что кушать нечего.

А работать – не пробовали?!

– Вроде как богатейший купец, в совет городской входишь, торг по всему свету ведешь… – Гостья ковырнула ногтем стену, сдирая кору с одной из жердей.

– Лето… – Лицо купца расползлось в широкой улыбке. – Ветерок продувает, птички поют, листья шелестят, вода журчит. Хорошо… В палатах же каменных ровно как в склепе. Не люблю.

– Птички – это хорошо, – согласилась гостья. – Ты меня знаешь, купец?

– Конечно, знаю, – кивнул он. – Ты жена изгнанного ватажника. За мужа пришла просить?

– Нечто ты полагаешь, мой муж, князь Заозерский, нуждается в заступничестве? В чьей-то милости? – вскинула брови женщина.

– А где? – вальяжно поинтересовался Данило, тут вдруг в его голове оглушительно щелкнуло: «Славянский волок!!!» Тот самый торговый путь, по которому его струги уходят с солью и рыбой в низовскую Русь! Девять из десяти его стругов протаскиваются каждое лето аккурат мимо Кубенского озера.

– Да ты присаживайся, матушка-княгиня, в ногах правды нет, – забеспокоился купец.