Ватага. Атаман

Сейчас, вот прямо сейчас это делать надобно! Уже завтра, просто завтра – и то уже поздно оказаться может!

– Я тебя очень люблю, единственная моя, – ответил ей Егор. – Ты получишь все, что пожелаешь.

Елена, повеселев, придвинулась, стала целовать его глаза. Внезапно спохватилась:

– И вот еще что… Негоже князю на постоялом дворе обитать, ровно бродяжке бездомному. Коли при Новгороде дела вести хочешь, подворье надобно купить. Ты ведь сказывал, хорошо у свенов златом разжился? Вот и надобно показать, кто здесь истинно родовитый князь.

* * *Пока Егор с женою нежились в постели, в архиепископских палатах снова собрались на думу истинные правители Новгорода.

– Он требует моего подчинения, отче! – сразу напрямую к архиепископу обратился боярин Буривой. – Все пришли, все поклонились. Все дружины и ватажники. Князь же этот, безродный, на двор с холопами многими заявившись, послушания от меня потребовал и отчета в готовности моей к походу. Я воеводой избран, я, отче. Он же сего ровно не понимает! Креста не целует, людей не дает, о кораблях ничего не сказывает!

– Тут слова мои бессильны, дитя мое, – развел руками отец Симеон.

– А коли не послушает?

– Не бывало такого, чтобы человек супротив всего вече пошел, – покачал головой архиепископ.

– Не менее семи тысяч, отче.

– Ну, коли так, то и без него управимся. Пусть вече изгонит его, и одной трудностью меньше.

– Вече изгонит, – пообещал боярин Керскский. – Крикунов умелых у меня в достатке.

– Перекричать вече ты сможешь, боярин, то дело несложное, – неожиданно поднялся с дальнего края стола Александр Петкарин. – Да токмо ведь воли охотников не перекричать.

– Я этих заблудших овец волею Божьей от клятвы освобожу, – пообещал архиепископ. – Изгнаннику ватага не нужна.

– Оно, может, и так, – согласился боярин, – да токмо люди под имя ушкуйника Заозерского из домов своих уходили, с ним надежду на успех похода питают, про его славу слышали.