Ватага. Атаман

Ватажники лихорадочно работали руками на мосту. Их было, на глазок, уже больше ста. Но большинство все еще «гуляло» в ганзейских кварталах. Юг крепости застилал густой, черный с белым дым. Языков пламени почти не показывалось – видать, хозяевам как-то удавалось пожары заливать. Однако в других местах костры из каркасных домиков полыхали жарко и чисто, дыша лишь дрожащим горячим воздухом.

Внезапно раскат дрогнул, хлестнув по кольчуге каменными осколками. Второе ядро ударило в северную башню, раскрошив одну из бойниц, третье врезалось в стену куда ниже, почти над водой.

Егор, пригибаясь, метнулся вдоль стволов – в нужную сторону, как назло, не смотрел ни один. Он отскочил под прикрытие южной башни, сунул пальцы в рот, залихватски засвистел, потом ругнулся:

– Вот идиоты. Из-за жадности своей на виселицах болтаться будете!

Озеро загрохотало снова, кроша башню в конце раската, но сама батарея ничуть не пострадала.

Егор выглянул. Оказывается, местный флот уже собрал достаточно людей, чтобы пустить в бой сразу две галеры, растопырившие тоненькие весла, словно сороконожка лапки. Это было неплохо, поскольку корабли подползали к точке, на которую смотрели сразу три ствола.

Атаман выхватил из жаровни запальный штырь, кинулся к пушкам и дал по противнику короткую очередь…

Когда дым рассеялся, стало видно, что галеры попятились.

Оно и понятно. Трехпудовый булыжник, даже завернутый в пеньку, продырявит дощатое судно, как игла пергамент. А сесть на мель посреди фарватера – это как самому себе петлю на шею надеть. Пару дней ни войти будет в озеро, ни выйти. Свены предпочли дать по раскату еще один залп, заставив Егора и Федьку распластаться на полу, потом еще один, отчего раскат подпрыгнул вверх чуть не на сажень.

Затем настала тишина.

– Атаман! – задыхаясь от быстрого бега, выскочил на раскат Тимофей Гнилой Зуб. – Свенская конница в городе!

– Как? Откуда? Почему?

– Не знаю, атаман. Похоже, караульные впустили их через южные ворота.