Вдова на выданье

Там, куда вел коридорчик — что-то вроде крытой веранды, а раньше была, скорее всего, рампа.

Стала понятна задумка архитектора. Я смотрю на здание одноэтажное, на самом деле в нем два этажа, и там, где живу я, раньше, до перестройки, были холодные склады. Отсюда и дохлые крысы, и вполне здравствующие мыши, с чего бы им покидать такое хлебное место, пусть от изобилия остались одни воспоминания.

Ясно, почему я оказалась с детьми внизу. Когда я вернулась и закрыла за собой дверь, убедилась в догадке окончательно.

Теплее мне не стало… сейчас, насколько я понимаю, все же весна. Какой бы беспечной, неразумной и безответственной матерью я ни была, Парашка, которую прежний барин так ценил за отношение к ребенку, наверняка указала, что в таком холодном строении лучше перезимовать в самом теплом из всех мест.

Я уточню это у нее, подумала я и, стараясь не топать, заглянула в коридорчик на веранду.

То, что я там увидела, должно было стать едой, но не сегодня. Домна, вероятно, перебирала крупы, грибы и остальные запасы, что-то развешивала просушить.

Она умница, а мне нужно разведать все как можно внимательнее.

Студено, серо, бедно. Я шла, заглядывая во все двери, не то чтобы мне много их попадалось, и поражалась тому, как все-таки удачно иногда маскируется нищета. Отчего-то казалось, что даже усердный крестьянин или мастеровой живет лучше, чем дамочка в хорошо пошитом платье.

Я остановилась возле двери, из-под которой пробивался свет. Прислушалась — бормотание, похоже, Ларисы и той самой девицы, которая спускалась ко мне.

И здесь так же промозгло, как и во всем доме. И где-то спит Домна. Что делать мне — искать новую комнату, которая была бы с окном, или проваливать отсюда подобру-поздорову?

Я тряхнула головой, вернулась на кухню, посмотрела на кота, сняла кастрюлю с подноса, кинула коту немного творога. Не самая лучшая еда для кошек, но хоть что-то.

Никакой благодарности от кота. Но я на него была не в обиде.

Обратно идти было сложно. В одной руке я держала прихваченную в кухне лампу, другой старалась удержать поднос.

Какие чудеса проявляет тело матери, когда ей нужно кормить детей — обычный человек выронил бы это все через пару метров, я же дошла до лестницы и начала спускаться. Какое счастье, что у меня платье не метет пол, хоть одну вещь милая глупая Липочка сделала правильно.

На середине лестницы я замедлила шаг, а после остановилась. Мне показалось, что дверь черного хода чуть скрипнула, и я замерла.