В ловушке времени

Но те отказывались его признавать, и то, что он разъезжал в запряженной волами повозке, или же передвигался в носилках, мало чем могло ему помочь, точно так же, как и то, что будучи военачальником, он окружил себя вооруженными луком и стрелами всадниками, которые в свою очередь содержали своих служилых людей. В глазах аристократов, пусть те и не обладали более реальной властью, он был всего-навсего невежественный, неотесанный мужлан.

В свое время Киёмори допустил роковую ошибку. Когда в 1160 году он наконец-то разбил своего врага Ёшитомо Минамото, он настолько пленился его прекрасной вдовой, что оставил в живых троих малолетних сыновей Ёшитомо.

А этого ни за что не следовало делать.

Старинная японская «Повесть о доме Тайра» открывается следующими словами:

«Лепестки тика свидетельствуют о том, что пышный цвет неизбежно вянет и опадает. Ибо смотри, гордые преходят, как вечерний сон вешней порою. Могущественных, ждет в итоге паденье, они лишь прах, возметаемый ветром».

Своими диктаторскими замашками, эгоистической политикой и непотизмом, то есть покровительством собственным родственникам, Киёмори нажил себе врагов буквально повсюду, и среди знати, и в высших религиозных кругах, и среди военачальников на местах, которым подчинялись большие вооруженные силы.

А то, что он взял и перенес столицу из Киото в Кобэ, отнюдь не прибавило ему популярности. Очень скоро он был вынужден возвратить столицу назад."

"В Камакуре укрепился клан Гэндзи. Его возглавлял не кто иной, как один из тех троих мальчиков, которых когда-то пощадил Киёмори.

К этому времени они уже успели вырасти и жаждали мести.

В нынешнем же, 1181-ом году клан Хейке столкнулся с большими трудностями.

Киёмори только что умер. Сэдзуко не видела его на смертном одре, но все говорили, что это было страшное зрелище. В наказание за его надменность и высокомерие ему был уготован мучительный конец. У него поднялся такой сильный жар, что пришлось прибегнуть к обливанию, чтобы остудить его пылавшее тело, — однако вода на лету обратилась в пар, с таким шипением, будто ее лили на раскаленные уголья или камни.

Та же вода, что попала на его тело, вспыхнула ярким пламенем, и вся комната наполнилась пляшущими огненными языками и густым черным дымом. По словам людей, это означало, что он наработал тяжелую карму, и никакие молитвы на свете его уже не спасут.

Сэдзуко знала, что самым их опасным врагом в клане Гэндзи был второй из троих сыновей, оставленных в живых Киёмори.