В ловушке времени

Оно чуть увяло, приобрело более злое выражение, в уголках неожиданно ввалившегося рта зазмеилась выжидательная усмешка. Тут глаза у нее закрылись, и она опять впала в транс.

— Тува, — пробормотал Сёренсен. Девушка заговорила. Голос ее изменился до неузнаваемости."

"— Я Ханна, — произнес этот новый, жуткий голос. — Колдунья Ханна. Наконец-то мне удалось воплотиться заново. Раз за разом меня душили, едва я успевала родиться. Я долго, долго ждала. Но вот — двадцать два года назад — родилась Тува, и я освободилась из плена.

Да, я Ханна, родственница Гримара. Туве не довелось быть никем иным, я ее единственное воплощение с той поры, когда я прозябала в долине Людей Льда. Меня радует, что она пошла по моим стопам.

— Нет, нет, — выдохнула Тува, вернее, та малость, что осталась от ее «я».

Однако протест этот прозвучал очень робко и ни к чему не привел.

7

В комнате стало еще темнее, еще таинственнее. Доктор Сёренсен потрясение взирал на лежащую перед ним девушку, превратившуюся на его глазах в некое незнакомое существо.

Пометавшись из стороны в сторону, он бросился звонить своему единственному коллеге в Осло. Тува осталась одна. Уставив в потолок сияющие глаза, она экстатически зашептала все тем же, старческим голосом, который никак не мог принадлежать молоденькой девушке:

— В Долине Людей Льда зарыт горшок. Я знаю, что он там, хотя я его так и не отыскала. Его надежно охраняет дух нашего повелителя. Зато мне известно, как пробраться к кувшину с Водой Зла. Путь к нему длинен.

Его можно назвать окольным путем.

Тува лежала тихо. Прислушивалась к себе.

Снова раздался хриплый шепот, шепот Ханны:

— Мне бы добыть всего лишь каплю этой воды. Тогда мне откроются все страшные тайны мира. И я стану сильнее всех колдуний на свете. Я — в образе Тувы — стану достойным вассалом нашего повелителя. Надо найти истоки. Надо проследить путь Тенгеля Злого обратно во времени — узнать, кто были его отец и мать, что зачали и родили его, этого державного повелителя зла.

У Тенгеля Злого нет уязвимых мест. Иначе бы ему никогда не найти тот источник. Но кто знает, может быть, уязвимое место есть у его отца. На нем могут отозваться отцовские злодеяния. Или лучше сказать — добрые деяния?

И снова раздался дребезжащий смех, тот самый смех, что несколько столетий назад так напугал в долине Людей Льда Силье.

Голос продолжал:

— Если я дознаюсь до этого, тогда, быть может, я смогу пробраться мимо его духа в долине Людей Льда.