Ты жена мне, помнишь?

Не удивлюсь, если мне после сегодняшнего разговора из хозяйских покоев придётся в подвал переехать, или вообще в какую-нибудь темницу.

Может, не нужно было столько правды на него зараз вываливать? Но ведь назад уже не отмотаешь. Смысл жалеть о том, что уже не изменить?

– В твоём мире все женщины такие? – мотнув недоумевающе головой, интересуется Федерик. Но тон уже гораздо менее напряжённый. Отпустило немного беднягу.

– Какие? – приходит моя очередь удивляться.

– Прагматичные. И прямолинейные, – хмыкает он.

– Да нет, не все. Разные бывают, – пожимаю плечами. – Думаю, как и в вашем мире. Я просто стараюсь быть честной.

– Угу. Я оценил, – кивает с кривой усмешкой. – Значит, тебе от меня только дети нужны?

И вот чего он возмущается, если сам женился на Анне только ради сыновей?

Я даже не знаю, что на это сказать. Правда, мне и не приходится.

– И ты готова ради этого быть мне женой, – тянет задумчиво Федерик. – Делить со мной постель. Быть хозяйкой в моём доме.

Чувствуется в его интонациях большое жирное «НО», поэтому я молчу. Лишь смотрю на него выжидающе. Уже даже шея затекла голову задирать. Вымахал же высоченный такой.

– Ты же понимаешь, что я не могу просто поверить тебе на слово? Просто так пустить тебя в свою жизнь, в свою семью, доверить тебе самое ценное, что у меня есть?

– Понимаю, конечно, но не представляю даже, как могу вам что-либо доказать, – признаюсь со вздохом.

– Тебе возможно и не понадобится.

– В храм? Вы храм Праматери имеете в виду? – воодушевляюсь я. Не знаю, что там будет узнавать Федерик, но у меня тоже есть вопросы к местной небожительнице.

– Да. А что? – вновь подозрительно прищуривается его высочество.

– Можно мне с вами?

Я даже умоляющие глазки делаю.

– Зачем? – удивлённо.

– Хочу кое-что спросить у Праматери. Очень важное, – улыбаюсь невинно в ответ.

– Опять о разводе? – скрипнув зубами, сужает глаза Федерик.

На самом деле нет, но... Пожимаю плечами.

– Ну вы же будете смотреть, можно ли от меня избавиться. А мне, что нельзя?

Глава 28

Меня очень усердно попытались оставить дома. Сначала намекнули, что уже поздно, а я, наверное, устала. Пришлось уверить, что сидеть взаперти для меня было совершенно неутомительно. Потом его хмурое высочество заявил мне, что это опасно.