Ты жена мне, помнишь?

Но всё равно я почти ничего не знаю о вашем мире. Не потому что не помню. Извините, что обманула, но признаваться мне было страшно. Мне и сейчас страшно, если честно. Но врать больше не могу. И я пойму любую вашу реакцию. Знаю, это всё дико. И то, что мы, не зная друг друга, связаны браком. Я, ктати, спрашивала... Богиня сказала, что он нерасторжим. Но, может, вам какой-то способ развестись известен. Я не собираюсь ничего требовать и навязываться. Надеюсь только, что вы от меня не летальным способом избавляться будете.

Боже, что я несу? Мне явно пора заткнуться. Судорожно вздохнув, я нерешительно поднимаю глаза на «мужа».

«Муж» всё молчит. И от его тяжёлого немигающего взгляда мне под стол хочется забраться.

– Пожалуйста, скажите уже что-нибудь, – прошу тихо, едва справляясь с желанием истерично заломить руки.

Глава 27

– Не Анна, значит, – наконец произносит Федерик, лишённым эмоций голосом. Но на щеках так и вздымаются желваки, выдавая его чувства. – И кто же ты тогда? Уж точно не юная наивная девчонка, если судить по тому, как быстро тебе удалось и приспособиться и собрать информацию по крупицам.

Злится. Ожидаемо.

Могу себе представить, как его сейчас штормит. Но ведь держит себя в руках. И это ещё один огромный плюс к достоинствам его высочества.

Даже такой диалог позволяет мне немного расслабиться. И наконец-то собраться. Самое страшное уже позади. Я всё сказала. Открыла свои карты. Этого не изменить. Притворяться больше не нужно.

– Если вы меня пытались этим уколоть, то вам это не удалось. Да, мне далеко не восемнадцать, или сколько там было Анне. Но я и не старуха, можете не переживать. Полагаю, что всё же моложе вас, – замечаю таким же ровным тоном, оценивающе пробегаясь вглядом по его высокой, мощной фигуре. – Я стала такой же заложницей ситуации, как и вы. И обзаводиться мужем уж точно не планировала.

– А как же второй шанс, который тебе предложила Богиня? Неужели она не сказала, что к нему ещё и муж прилагается? – язвительно прищуривается Федерик.

– Я этого не помню, если честно, – вздыхаю с досадой. Морщусь невольно: – Всё, что со мной было после смерти там… оно мелькает в памяти очень смутно. Боль, страх, свет, тьма, чей-то голос… Как сон, который с пробуждением забылся. Я помню, что на что-то соглашалась, но не помню на что.