Царь-гора

 – Чего думаешь-то?

– Я не думаю, – ответила Аглая, – я молюсь.

– Эх, девка, – вздохнул дед Филимон. – Страшно небось тебе было?

– С молитвой не страшно.

– Ну-ну, ври.

Дед помолчал и снова заволновался:

– А с Федькой-то чего ж? Где его носит, а?.. Э, да у тебя водопад на щеках.

Аглая хлюпнула носом.

– Ты мне тут… того… не разводи слякоть, – строгим и одновременно дрожащим голосом сказал дед. – Этого я терпеть никак не могу. Придет Федька, слышь? Придет. Никуда не денется. Вот тоже вздумала – внука моего оплакивать.

– Понятно, дедушка.

Аглая насухо вытерла слезы.

– Вот то-то. Сиди и жди.

– Дедушка Филимон, сними с меня эту железку, невмоготу больше.

– И не подумаю. – Дед решительно покрутил головой. – Пускай тебя Федька спасает. Как энтот… герой-любовник. Так от веку заведено, понимать должна. А то что ж это получится, если тебя старый хрыч освобождать будет?

Аглая улыбнулась печально.

– Я тебя, дедушка, расцелую, вот что получится.

– Дудки, – насупился дед.

– Только не уходи, дедушка, – попросила Аглая.

– Вестимо не уйду. Постерегу тут тебя. А то мало ль чего. Буря вон как разгулялась.

В окна теперь рвался не ветер – казалось, внутрь пытается попасть темное многолапое чудовище. Оно скрежетало зубами, царапало когтями по стенам и стеклам и ругалось на своем зверином языке. От его потуг дрожал весь дом.

– Будто демоны воют, – сказала Аглая и запоздало удивилась: – Как же ты дошел сюда, дедушка?

– Да как… ногами дошел.

– Ты, дедушка Филимон, тоже герой. Хоть и не любовник.

– Ну, – сконфузился дед, – это как поглядеть. Может, и тряхнул бы молодостью…

– А как ты узнал, что я здесь?

– А слово такое – дедукция – слыхала? Нам, дедам, без энтой дедукции никак. Это такая штука… страсть какая нужная. Вот моя дедукция мозгами раскинула и пошла людей спрашивать. Не видали ль чего, не слыхали ль.

Аглая отломила от зачерствевшего батона кусок и стала задумчиво жевать. В дверь просунула шевелящийся нос степная крыса, зыркнула на пыльное чучело с ружьем, презрела его и пошла подбирать крошки.

Федор торопился.