Царь-гора

Аглая привязала лошадей к одинокой голубой ели и направилась в сторону ручья, прыгающего по камням на склоне. На пригорке он образовывал крошечный водопад, разлетавшийся цветными брызгами. Федор нагнулся к воде, чтобы напиться, а когда выпрямился, Аглаи не было.

– Эй! Что за шутки? – крикнул он.

Ее сосредоточенная физиономия вынырнула из какой-то щели за водопадом. Аглая приложила палец к губам.

– Тс-с. Иди за мной.

– Ну и кого из нас, спрашивается, больше влечет мистика? – пробормотал Федор, протискиваясь в вертикально вытянутую узкую дыру.

Здесь было темно и душно. Аглая включила фонарик и пошла вперед по расширяющейся пещере.

– Пахнет дохлыми мышами, – поморщился Федор.

Аглая остановилась.

– Что? – спросил он.

– Смотри.

Луч фонарика бегал зигзагами по груде блестящего хлама. Постепенно до Федора дошло, что груда имеет правильные геометрические очертания и сложена из отдельных пирамидальных брусков, отливавших рыжим блеском.

– Что это?

– Золото Бернгарта, – спокойно ответила Аглая.

Федор тяжело сглотнул и вцепился ей в плечо.

– Не подходи.

Но она и без того не двигалась с места.

– Надо сдать его государству, – предложила Аглая.

– Государству от этого пользы не прибудет. – Федора одолевали неприятные мысли.

– Рано или поздно кто-нибудь еще найдет его.

– Найдет, – согласился он и ненатурально оживленным голосом спросил: – Ну что, Аглая Бернгартовна, как делить будем – по правде или по справедливости?

– По правде, – ответила она, даже не улыбнувшись.

– Верно. Справедливость – дело темное.

Федор забрал фонарь и подтолкнул Аглаю к выходу.

– Как у нас справедливость искать начинают, – объяснил он по пути, – так друг дружке лбы бьют и морды дерут. А потом за топоры берутся, на тачанки садятся и подковы на каблуки насаживают.

– И в Беловодье ходят, – добавила Аглая.

Они вылезли наружу и побрели к лошадям.

– Знаешь, эта история про Беловодье начинает мне нравится, – после раздумья поделился Федор. – Она засверкала новыми гранями.

– Вот уж не предполагала, что у нее могут быть новые грани, – удивилась Аглая.

– Просто у тебя замылился глаз. Ты ведь не будешь отрицать очевидное?

– И что тебе очевидно?

– Да то, что на пути у Беловодья стоит Царь-гора.

– Ах это, – небрежно сказала Аглая, взлетая на своего жеребца. – Этой новой грани много сотен лет.

– Неужели. – Федор невозмутимо двинул бровью и тоже одним махом оседлал лошадь.

Аглая одобрительно дернула уголком губ и ударила по крупу коня каблуками.