Трудовые будни барышни-попаданки 5

Бедные студенты-дворяне, а иногда и не дворяне, вроде гения математики семнадцати лет, пришедшего пешком из Тобольска, круче Ломоносова.

Тридцать непрошеных гостей в сутки — непозволительная нагрузка на этот мирок и растрата времени. Потому я провела в Москве два дня и одну ночь. Две деловые встречи, плюс бегло просмотрела мешок корреспонденции на мое имя. Три письма потребовали немедленного ответа, а одно — незапланированного визита в старообрядческий торговый дом. Остальные письма решила вскрыть и прочитать в дороге.

Намеренно отложила дела и принялась показывать Первопрестольную своей маленькой спутнице.

Да, в путешествие была взята Лизонька. Почему я так решила? Верно, еще не излечилась от прошлогоднего страха, когда дочурка чуть не угнала пароход — спасать греков. Интуитивно хотела видеть ее рядом каждый день, а каждый вечер болтать о чем-нибудь или отвечать на детские и недетские вопросы. А еще я посчитала нелишним расширить Лизин кругозор. Пусть смотрит на разных людей, слушает все разговоры, потом у меня же и спрашивает, что непонятно.

Держать драгоценного ребенка в стекле и вате — не наш метод.

Лизонька обрадовалась, тем более и Зефирку берем. Зато ее братья слегка возмутились. И если Леша еще соглашался с Павловной — «мал еще», то с Сашей оказалось сложнее. Он успокоился лишь после обещания Миши: если муж куда-нибудь поедет, то и его возьмет.

Лизонька отправилась путешествовать под обещание не отлынивать от наук. И пока что прилежно читала учебники, в пути и на стоянках.

В Москве была не первый раз, но опять восхитилась Кремлем. Я тоже, тем более в эти времена там не было недоступных зданий. Можно даже осмотреть Кремлевский Зимний дворец, предшественник Большого дворца. Муж на всякий случай оформил мне письмо-допуск, но меня и так знали-помнили и пускали всюду. Лизонька с восторгом бродила среди древних строений и ремонтных работ, горевала о зданиях, взорванных Наполеоном и разобранных Екатериной, уговорила подняться на колокольню Ивана Великого.

И все же из Москвы дочь уехала с грустью. Спрашивала почти всю дорогу, и в Серпухове, и в Алексине, и когда подъезжали к Туле.

— Маменька, почему мы Степана не навестили?

— Потому, что он сменил адрес, а мы торопились. С ним все в порядке милая, — обняла я дочку. А сердечко-то слегка кольнуло. Не любило сердце неправду.

Мне очень хотелось верить, что с Лизонькиным молочным братом все в порядке. Но можно было только верить, а как на самом деле — я не знала.