Третий не лишний

Я молча давлюсь обидой, Филипп злится.

– Прости, – проговаривает, наконец.

– Забили, – отбиваю тут же.

– Почему ты ушла от него?

– Почему тебя это так интересует?

– Волнует этот вопрос, – хмыкает, пожимая плечом, – спать спокойно не могу.

– У Тёмы спрашивал?

– Спрашивал.

– И что он сказал?"

"– Что бы он ни сказал, я хочу услышать твою версию.

Немного поменяв положение, расстегиваю молнию куртки до середины, нервно растираю шею.

– Ты будешь смеяться, если узнаешь, – хмыкаю весело.

Чувствую по сгустившейся атмосфере, как он напрягается.

– Давай, посмеемся вместе.

– Давай… Артем привел Никиту в нашу спальню, когда я спала.

Звенящая тишина. И время словно останавливается. Я слышу его дыхание и внезапно слепну, когда светофор перед нами загорается красным.

– Зачем?

Прочищаю горло и застегиваю молнию под подбородок.

– Догадайся.

Эйне молчит почти до самого моего дома. И я сгораю от нетерпения выскочить из машины на свежий воздух, потому что в салоне кислорода больше не осталось.

– Ты отбилась? – спрашивает, останавливаясь напротив нужного подъезда.

– Да, они были в зюзю, – смеюсь я, – справилась подушкой.

– Тебе смешно? Твой парень подкладывает тебя под своих друзей, а тебе смешно?..

Поворачивается ко мне всем корпусом и кладет руку на спинку моего сидения. Обдает жаром, но вновь расстегивать куртку я не спешу. Сложив руки на груди, сохраняю невозмутимое выражение лица.

– Ну, во-первых, не под всех своих друзей, а во-вторых, он уже не мой парень.

– Он извращенец.

– Не берусь судить, меня это уже не волнует.

– Если вернешься к нему, все повторится.

– Я знаю.

– Будут другие друзья.

– Я знаю, – повторяю с нажимом, не понимая, что он хочет от меня.

– Возможно, даже я…

– Какая честь, – восклицаю со смехом и, отвернувшись, нащупываю рукой дверной рычажок, – спасибо, что довез с комфортом!

– Кристина…

– Можешь не просить… перебиваю я, – твоя Соня ничего не узнает. Я умею держать язык за зубами.

Щелкаю рычагом, но внезапно чувствую, как рука его, скользнув по плечу, накрывает мой затылок и вынуждает на него посмотреть.

Я уже готова сорваться, вмазать по жесткому лицу и начать плакать здесь, при нем, но он останавливает мою истерику одним лишь взглядом.

– Не сомневаюсь.

Подается ко мне, замирает так близко от моего лица, что я могу рассмотреть каждую его длинную черную ресницу, каждую крапинку на его радужке.

Чувствую тяжелое дыхание на своем лице и еле уловимый запах его кожи.