Третий не лишний

Цепляют, волнуют, греют тело, доводя до слез.

Сегодня Эйне нагло лезет без очереди.

«Может, повторим?»

Я же готова была! Сценарий нашего разговора не раз в голове проигрывала. Пообещала сама себе близко к сердцу не принимать, а в горле все равно ком засел.

Идиоты. Оба.

Скорее бы свалить отсюда. Не могу больше.

Проваливаясь в сон, пускаю в сознание нюансы, мелкие детали, которые днем я могу блокировать. Дуновение ветерка на коже, запах, легкое касание, тихий низкий шепот.

Увязаю в густой дреме, но в какой-то момент тактильные ощущения становятся ярче.

Распахнув глаза, оборачиваюсь через плечо.

– Что ты делаешь?..

– Целую, – пьяно бормочет Тёма.

Присасывается губами к плечам, шее, медленно стягивает с меня одеяло. Кожу тут же схватывает морозом, внутри все цепенеет.

– Хватит, Тем, остановись…

– Я скучаю, Крис, детка… – выстанывает, толкаясь ко мне бедрами.

Он очень пьян. Поцелуи слишком мокрые, и источает он такое амбре, что уже на втором полном вдохе к горлу подкатывает тошнота.

– Я не хочу…

– Захочешь… я знаю, как завести тебя…

И тут я чувствую то, от чего волосы дыбом встают. Моей ступни касается чья-то рука. Проводит пальцем по подошве, сжимает щиколотку и гладит икру.

– Артем! – взвизгиваю я, – кто там?!

– Тшш… расслабься, зайчон… – тянет бретельку сорочки вниз, оголяя плечо, – отлижем, оттрахаем так, что неделю улыбаться будешь.

– Тёма!

Тут мне становится по-настоящему страшно.

Никита.

Твою мать! Он притащил в нашу спальню Ника!..

– Пошли вон! Оба! – рычу, отползая вправо.

– Кри-и-ис… – лепечет не менее пьяный Никита, – зря отказываешься, Крис… я много что умею…

– На выход, быстро!!!

Соскакиваю с кровати и хватаю со стула полотенце. Замахиваюсь и бью по спине Ника.

– Ай!.. Бешеная!

Бурковский садится на кровати ко мне лицом. Замедленно моргая, смотрит на меня стеклянными глазами.

– Вон, я сказала! – ору во всю глотку, – пошли отсюда!..

Меня трясет от ужаса и шока, тело прошибает холодным потом, но я настойчиво цепляюсь за спасительную агрессию, иначе паника и растерянность снова сыграют со мной злую шутку.

– Меня так даже больше вставляет, – ухмыляется Никита, пытаясь подняться с колен.

Но он настолько пьян, что, поскользнувшись на одеяле, снова валится на четвереньки и продолжает ползти в мою сторону.