Три Анны

– Берите, не стесняйтесь, другой еды у нас нет. Кстати, меня звать Ольга.

– Очень приятно, я Аня.

Отказаться от хлеба было неловко, и Аня, поблагодарив, надкусила свежую мякоть ещё пахнувшую печью.

– Вы, верно, удивляетесь тому, что видите? Это я сама попросила дочь меня приковать в пещере. Здесь многие так делают.

– Но зачем? – вырвалось у Ани.

– Зачем? Вам, наверное, не понять. Вы такая… – она запнулась, подбирая слово, – …благополучная. Но всё же расскажу. Кто знает, что в жизни пригодится. Как говорят, человек предполагает, а Бог располагает.

Яркий свет электрического фонарика вблизи лица собеседницы безжалостно высветил резкие морщины у губ и острый подбородок, как у Надюши. Когда женщина повернула голову, Аня едва сдержалась от восклицания – по тонкой шее наверх, к уху, ползла отвратительная зелёная ящерица.

– У вас… – хотела предупредить Аня, но тут же поняла, что рептилия не живая, а наколотая умелой рукой татуировщика.

– Нравится? – усмехнулась одними губами Ольга и сощурила глаза, превратив их в щёлки.

Поколебавшись, Аня решила не хитрить и честно призналась:

– Нет.

– А мне нравится. Точнее, нравилась. Ещё совсем недавно.

Ольга попробовала заложить ногу за ногу, но цепь тяжёлой массой опутала коленку, и, оставив попытки сесть поудобнее, женщина сложила руки на коленях, как школьница перед учителем.

– Сколько себя помню, я всегда хотела свободы. Свободы и денег, чтобы жить, ни о чём не задумываясь и ни в чём себе не отказывая. Мой отец был бывшим комсомольским работником или что называется «новым русским».

С каждой минутой беседа становилась интереснее и загадочнее. Откровенность Ольги к незнакомому человеку поражала, и Аня предположила, что женщина вдоволь намолчалась в своём затворе.

– Я выключу фонарь. Надо беречь аккумуляторы.

Ольгин палец лёг на кнопку и электрический свет потух, а на икону в нише упал луч света из невидимого отверстия в скале.

Она продолжила:"

"– Родители моим воспитанием особо не занимались: мама целыми днями гуляла по магазинам, папа пропадал на работе, возникая лишь для того, чтоб оставить нам денег и снова исчезнуть.