Три Анны

Он словно понял, что на него смотрят и, задрав хвост трубой, лениво дал круг по небольшому дворику.

Присев на корточки, Анютка протянула руку:

– Кис, кис, кис. Как тебя зовут?

Презрительно фыркнув, кот вскочил на поленницу и принялся драть когтями полено, зазывно урча на все лады.

– Весну чует, – сказал над Аниной головой голос Нгуги. – Звери умеют разговаривать с солнцем. Не то что мы, люди.

Он очень смешно выговаривал букву «ю», и вместо «люди», Ане послышалось «льюди».

Слово звучало ласково, как журчанье ручейка, и Ане подумалось, что злой каторжник не может разговаривать так по-доброму.

Поднявшись с колен, Аня переступила с ноги на ногу и попросила:

– Дяденька Нгуги, приказывай, что делать. Я всё умею.

Блестящее, словно намазанное маслом, лицо чернокожего расплылось в улыбке. Он взял Анютку за плечо и втянул в дом:

– Хозяин ещё спит, а ты поешь пока.

Аня хотела соврать, из приличия отнекавшись, что сыта по горло, но вдохнула с мороза крепкий запах свежезаваренного чая – и согласилась.

Знакомым путём они прошли к столу, уселись на длинную лавку, застланную чистым половиком, и Нгуги протянул Ане добрый ломоть хлеба, политый льняным маслом и густо присыпанный солью:

– Кусай!

Такой вкуснятины Анютка не ела с Покрова, когда у них с бабой Катей стали стремительно заканчиваться съестные припасы. Неурожайный год придавил голодом всю округу, и мука в кадке таяла на глазах.

Будто прочитав её нехитрые мысли, Нгуги протянул руку к плите и, не вставая с места, снял с круга медный чайник. Достав чашку, плеснул чайку, подбодрив засмущавшуюся Аню:

– Ты не стесняйся.

В подтверждение своих слов Нгуги так сильно тряхнул головой, что колобашки в его длинных ушах звучно стукнулись друг о друга.

Не удержившись, Аня прыснула и сразу же услышала в ответ мягкий хохоток.

С этой минуты они с Нгуги подружились.

Дикий Барин не показывался. Он сидел взаперти в одной из комнат, и Нгуги предупредительно приложил палец к губам:

– Масса занят. Не шуми.