Три Анны

Глазами, расширенными от омерзения, Аня видела, что с каждым словом он медленно приближается к ней, протягивая руки, как для объятия. Руки, которыми он грабил и убивал, руки, которыми он прежде осмеливался касаться её.

– Я люблю тебя, Анна, – обретая твёрдость, голос Алексея набирал силу и уверенность, – я знаю, что ты тоже меня любишь. Уедем за границу в партийную школу. Вот увидишь, совсем скоро ты поймёшь и простишь меня. Сделай мне шаг навстречу. Один шаг.

Стоя на краю пропасти, Аня всей кожей ощущала холод речной воды, беснующейся за её спиной.

Отступать было некуда. Но между гибельной бездной воды и страстными объятиями убийцы, Аня выбрала первое.

Размашисто перекрестившись, она зажмурила глаза и без колебания сделала шаг назад, мгновенно задохнувшись от пустоты резко охватившего её пространства. Больно ударившись о воду, краем глаза она ухватила всадника на вороном коне, одним прыжком перемахнувшего бревно у запруды, и почувствовала, как бурлящий поток со страшной силой потащил её на торчащие пики каменной лестницы.

"Вода била в лицо, набираясь в рот и заливая глаза. Отчаянно заколошматив руками по поверхности, Аня внезапно увидела, как из воды навстречу ей вынырнул человек. Он протянул руку:

– Хватайся! Держись!

Пытаясь выбраться из потока, она всем телом потянулась к спасителю, но вода закрутила её в водовороте, увлекая на дно и заполняя голову шумом и звоном, в котором не было места человеческой мысли.

– Держись!

Но Аня уже ничего не понимала.

«Прими, Господи, душу мою», – успели прошептать губы перед тем, как её милосердно покинуло сознание.

* * *Сначала Аня ощутила холод во всём теле, потом, глотнув ртом влажный воздух, поняла, что вместо привычных звуков слышит ровный монотонный гул, заполняющий всю голову. Глотнула ещё раз, и в ушах стало горячо-горячо, словно из них медленно вытекал расплавленный воск. Вслед за этим мир наполнился шорохами и звонами.

Она непроизвольно застонала, и в ответ немедленно отозвался взволнованный мужской голос:

– Очнулась! Слава Господу!

С трудом разлепив тяжёлые веки, Аня поняла, что сидит на коне, головой прислонившись к груди барона фон Гука.