Ткань наших душ

Как сказать ему, что я хочу спать вечно? В ложе из роз или в чертовой урне, неважно — где угодно, только не здесь.

У меня все горит внутри, и мне больно.

Я просто хочу, чтобы мне не было больно.

Мне следовало построить свои стены из цемента, как у него. Я пробовала уязвимость и глупую, бессмысленную любовь.

Часто думаю, была бы я другой, если бы не попробовала. Теперь мои стены непробиваемы — никто не входит, я не выхожу.

Ладони Джеймса теплые, и он ласково сжимает мои, бормоча:

— Это из-за работы? Ты снова порвала с этим засранцем Салемом? Что такого плохого в жизни, что ты предпочитаешь умереть? — Он качает головой и опускает глаза, а когда я ничего не отвечаю, продолжает дрожащим голосом.

Работа отстой, да. Я не упоминаю, что только что уволилась с третьей работы за этот год.

Корпоративные офисы — это базовые лагеря для самоубийц.

Они запихивают вас в кабинет размером с туалетную кабинку и ждут, что вы будете процветать.

Добавьте несколько растений и семейных фотографий.

Целый день слушать кашель людей, и день в день смотреть в их мертвые глаза.

Слышать, как кто-то из них наконец-то выходит на пенсию после бесконечного марша, посвятив всю свою жизнь компании, которая заменит их через две недели.

Салем был просто мудаком, с которым я занималась сексом. И секс был даже не очень хорошим. Он изменял мне.

Думаю, что по крайней мере то, что у Джеймса больше никого не осталось, должно быть причиной для того, чтобы попытаться стать лучшим человеком. Но я пыталась… так много раз, а печаль не проходит. Ночи, которые я провожу, глядя в темноту, не становятся светлее.

— Я хочу обсудить вопрос о том, чтобы поместить тебя в реабилитационный центр. — Он наклоняет голову, когда говорит, и мое сердце замирает.

— Ты хочешь поместить меня в гребаное лечебное учреждение? — Пытаюсь отдернуть руку, но он крепко держит ее.

Он садится рядом со мной и качает головой.