Ткань наших душ

Глаза Лэнстона расширяются, наблюдая за мной, но Лиам просто смотрит на меня равнодушным, жестоким взглядом.

— Да, пожалуй, в каком-то смысле.

На глаза наворачиваются слезы, и я крепко сжимаю руки в кулаки, пытаясь удержать их там.

— Почему ты так себя ведешь? Я думала…

— Как веду себя, Уинн? Я, блять, болен. Иногда мне просто нужно побыть в одиночестве, ясно? — огрызается он на меня. Я вздрагиваю и смотрю на него, не веря своим глазам. — Вы двое должны просто уйти. Я сегодня сам не свой.

Лэнстон сталкивает Лиама с капота «Камаро».

— Пошел ты, Лиам. Не возвращайся, пока не возьмешь себя в руки и не извинишься. С друзьями так не разговаривают. Не разговаривай так с ней. Мне все равно, какое у тебя, блять, оправдание, — говорит он тихим голосом, от которого у меня мурашки по спине.

Лиам прижимает подбородок к груди, не желая смотреть на нас.

— Пошли, Уинн. Пошли отсюда.

Лэнстон хватает меня за руку и тянет обратно к лестнице.

Мои глаза задерживаются на Лиаме на несколько секунд, прежде чем я иду за Лэнстоном. Ветер шевелит листья вокруг нас. Этот холм создает своеобразную нишу для течения. Вид захватывает дух, но мои внутренности разрываются на части.

— Лэнстон?

— Да?

Мы оба не отрываем взгляда от ступенек впереди. Я прилагаю все усилия, чтобы не сломаться и не расплакаться.

— Думаю, я поеду обратно сама. Будет хорошо подышать свежим воздухом.

Его карие глаза смотрят на меня, и он сжимает мою руку.

Куда угодно, только не здесь…

— Ладно, но хочешь сначала перекусить? Давай выпьем кофе и зайдем в книжный магазин. А потом, если захочешь, можешь поехать обратно сама.

Он останавливается, когда мы спускаемся вниз, и застегивает молнию на моей куртке. У Лэнстона есть доброта, как ни у кого другого в мире.

— Звучит неплохо. — Мне удается улыбнуться вполсилы, с разбитым сердцем. — Какой жанр тебе нравится?

Он подмигивает мне.

— Мрачный роман, где героиню трахают психопаты.

Я заливаюсь смехом, и он тоже широко улыбается.

— Мне тоже. Я дам тебе рекомендации, если ты дашь мне свои.

— Договорились.