Тени белых ночей

Марина на это не обиделась, а вот тень попыталась, но Марина была так счастлива, что не обратила на неё внимания.

* * *

Владимир

Пробежка с утра не принесла облегчения несчастному магу, не спавшему всю ночь. Только он проваливался в беспокойный сон, как перед глазами «вставала» блондинистая ведьма, а чёрная прядка в её волосах игривой пружинкой обрамляла нежный овал лица. Синие, как море в солнечный день, глаза смотрели призывно и, казалось, обещали все наслаждения мира, но стоило Владимиру сделать шаг, как ведьма растворялась в воздухе, оставляя после себя лёгкий аромат весенних цветов.

Когда маг просыпался, задыхаясь от желания, пылавшего внутри, то перед его внутренним взором вставало обиженное лицо ведьмы, и он никак не мог отделаться от ощущения неправильности происходящего. Обиженное лицо, было почти детским, а во сне ведьма представала перед ним опытной соблазнительницей, хорошо знающей себе цену.

Только под утро Владимир забылся коротким сном, а когда проснулся, то в ужасе увидел, что огонь снова охватывает его руки, и постельное бельё тихо дымится, подожжённое этим огнём.

— Очень странно, — подумал озадаченный маг и пошёл в холодный душ, чтобы хоть немного проснуться и взять под контроль огненные капли, начинавшие «стекать» с пальцев рук при воспоминании о девчонке.

После душа сильно легче не стало и Владимир всё-таки решил позвонить отцу. Подождал несколько гудков, но тот сбросил звонок.

— Ну, конечно, он же всегда занят, верховный маг и глава огромного холдинга, — разочарованно подумал младший Белозёрский, и в этот момент ему пришла мысль позвонить бабушке, которая всегда поддерживала его и брата, когда отцу совершенно некогда было заниматься сыновьями. Братья осиротели, когда старшему Борису было восемь дет, а младшему, едва исполнился год.

Ольга Григорьевна Белосельская, была бабушкой со стороны матери. После смерти дочери осталась в доме зятя, чтобы помогать с внуками. Ольга Григорьевна была очень сильной магичкой, выглядела примерно на пятьдесят лет, хотя ей недавно исполнилось сто два года.

Бабушка сразу взяла трубку.

— Вот она разница, и так было всегда, — подумал Владимир, а вслух произнёс, — здравствуй, бабуля.