Тени белых ночей

— А как тебя зовут? Или звали? — допытывалась Марина, пока Тень была в хорошем, как её казалось, настроении.

Тень, услышав этот вопрос, закатила глаза:

— Тебя вообще чему в школе учили? Кто такие тени?

Марина потупилась.

— Тени — это проявление энергетической сущности чародея, остатки стихийной магии, которые доступны только чародеям, — будто на уроке продекламировала Марина

— А откуда у энергетической сущности имя? — скептически поинтересовалась Тень

— Или ты думаешь, что я привидение? — и Тень сделала два круга вокруг Марины, смешно подвывая.

Но Марина не сдавалась:

— Тогда объясни почему ты не осталась шаром с хвостом, а стала похожа на какую-то старинную девушку?

— Почему, почему, — снова по-старушечьи заворчала Тень

— Марина, привет, — на Марину налетел рыжий вихрь по имени Люська, — ты чего такая грустная?

Марина рассказала Люсе про свои мытарства и неудачу в поиске работы. И Люся, как всегда, сразу нашла решение:"

"— Чего молчала-то, у меня же дядька капитан прогулочного катера.

— Конечно, хочу, — для Марины это был идеальный вариант. Во-первых, весь день свободен, во-вторых, до сентября, а в-третьих, работать на воде для Ветровой было отдельным бонусом.

Причал, с которого ходил катер Люськиного дяди, находился на набережной Фонтанки, прямо напротив большого и красивого особняка.

Работа заключалась в том, чтобы перед рейсом протереть всё специальным обеззараживающим раствором, во время рейса помогать Алисе, которая заведовала маленьким баром, разносить напитки, убирать грязную посуду и мусор, после рейса сделать то же самое. Всего катер делал два рейса, один вечерний и второй ночной уже на мосты.

А ещё, и это Марине тоже показалось отдельным бонусом, узнав, что Марина чародейка, Василий Иванович, дядя Люси и капитан катера под красивым названием «Элегия», предложил обучиться у экскурсовода и стать, так сказать, запасным вариантом. Все знали, что чародеи хорошо запоминает места и их магия позволяет им выучивать быстро большой объём информации.

Так Марина стала «речной ведьмой», как в шутку назвали её на борту «Элегии».