Танцы в тумане

Словно понимая, как её боятся, она делала всё, чтобы усилить этот ужас в наших душах. Казалось, рыжая получает от этого неведомое нам удовольствие.

Женщины шугались её, отпрыгивали в сторону, лишь бы умертвие до них не дотянулось.

Столько страха таилось в их глазах.

Я понимала этот ужас.

Да, я помнила тот день, когда впервые увидела ходящего.

Мы с сёстрами жили на грани нищеты во всеми забытом поселении у самого тумана. Несмотря на такое соседство, я и представить не могла, как выглядит неупокоенный. В лес всегда ходила Томмали.

Томмали защитит.

Томмали накормит, она же и вылечит, и за дровами сходит.

Всё, что делала я, – это создавала иллюзию порядка. Да и то спустя рукава. Мне стыдно вспоминать об этом, ведь я не ценила, считала, что всё эти россказни о тенях, о мёртвых, слишком преувеличены нашими отцами. Что все эти сказочки рассказываются, чтобы отбить желание лишний раз соваться в туман.

Чтобы не уходили на юг, потому как там страшнее.

«Бабкины сказки» – так я думала тогда.

Да, я действительно в это верила.

Даже смерть матери не вправила мне мозги на место. Ничего меня пробить не могло, я сама придумала красивый мир, и сама же в него поверила.

Я деспотично требовала у сестёр исполнение моих желаний, моих нескончаемых хотелок.

Так продолжалось, пока я на эмоциях не разругалась с семьёй и не предала их.

Но моя наивность быстро растаяла как дымка.

Стоило лишь выйти на тракт и примкнуть к небольшой группе таких же, как я, искателей лучшей доли.

То, что они рассказывали, леденило душу. В первый же вечер на нас выскочили неупокоенные. Жуткие покойники со следами разложения кидались на людей как бешеные псы. Мужики валили их на пыльную дорогу и дубинками перебивали шеи, отделяя головы от тела.

Я впала в ступор. Выпучив глаза, смотрела на то, с чем моя сестра сталкивалась ежедневно.

Опорожнив желудок прямо на той дороге, быстро пересмотрела все свои приоритеты.

Да, вот тогда-то я и поняла, что для меня делала Томмали. Как рисковала, и сколько в ней было сестринской любви. Отчего берегла меня непутёвую и младшую Эмбер. Как же погано я тогда себя ощущала. Надавив пяткой на собственную разросшуюся непомерную гордость, рванула обратно в деревню, под её крыло.

Только пятки сияли.