Тафгай

Трибуны взорвались восторженными возгласами.

– Фу-у-ух, – я с шумом выпустила воздух из легких, откидываясь на спинку сиденья.

– Я не доживу до финала, – жалобно простонала Микки.

– Минута до сирены, – сообщил Бобби, открывая третью банку «Короны».

Шайбой завладел нападающий Орланов – Вайдман и на нечеловеческой скорости погнал ее к воротам соперника. Эш последовал за ним, как грозный телохранитель, устраняя на ходу любые препятствия. Вайдман сделал передачу Чехову, тот в свою очередь Каллахану. Ловко маневрируя, Дэйв повел шайбу в зону атаки.

Пятнадцать секунд.

Дэйва нагнал защитник Бостона. Заметив его, Каллахан отдал пас Эшу за мгновение до того, как получил мощный толчок в спину. Защищая сетку, вратарь распластался на льду, и Сандерс кистевым броском отправил шайбу в верхний пустой угол ворот соперника.

Прозвучала финальная сирена.

Орланы побросали на лед свои шлемы, клюшки и краги и бросились к Эшу, заключая его в самые крепкие и счастливые в мире объятия.

О БОЖЕ!

ГОСПОДИ ИИСУСЕ!

– УРА!!! – заверещали мы, вскакивая с кресел.

Наши крики утонули в океане таких же криков. Все плакали, смеялись и бросались друг другу в объятия, не сдерживая эмоции.

– Сандерс сегодня просто гребаный бог льда! – воскликнул Бобби, обнимая свою мать.

– Вегас бесподобен! – заорал кто-то с верхнего ряда, осыпая нас попкорном.

– Еще бы, – Микки крепко обняла нас с Джо и прошептала мне на ухо: – Ведь он сегодня узнал, что скоро снова станет папочкой.

– Легальный допинг, – сквозь слезы рассмеялась я, ошеломленная силой охвативших меня эмоций.

Несколько мгновений спустя я держала Пчелку за руку и плакала от счастья, наблюдая за тем, как на лед выносят Кубок Стэнли – самый ценный хоккейный трофей, ради которого парни годами стирают в кровь свои многомиллионные тела.

Трехфутовую серебряного вазу вручили капитану команды – Чехову, тот передал кубок Сандерсу, и Эш гордо поднял его над головой. Стены арены содрогнулись от оглушительного радостного рева зрителей. Но готова поклясться, что громче всех кричала я.

Когда семьям позволили выйти на лед, Эш встретил нас у борта и посадил дочь к себе на плечи. Он выглядел восхитительно. Потный, взъерошенный, влажные волосы прилипли к голове, щеки раскраснелись, а в глазах горел победный огонь.

– Я так горжусь тобой, – прошептала я, прижимая ладони к его горячим щекам.

– И я! И я! И я! – захихикала Пчелка, дергая Эша за бороду.

– Я сделал это, – тихо сказал он.

– Ты сделал это, – всхлипнула я, улыбаясь.