Личный интерес

- Почему не сказал мне?

Он молчит и я добавляю:

- Для кого лучше-то? Для твоей мелкой, ты вообще видел, как она по тебе убивалась? Ты свою собаку даже не пожалел, что о людях говорить.

- Я принял решение. Ты знаешь, как это бывает. - Его голос становится тише: - В любом случае, время назад не отмотаешь. Если бы я могу вернуться в прошлое....

- Ты бы меня, разумеется, посвятил в свой план?

- То я бы на это дерьмо в жизни не подписался! - рявкает он.

И почему-то я ему верю.

Мы смотрит друг на друга, я быстро теряю пыл.

Я смотрю на своего лучшего друга впервые за полтора года. Вижу, что он дышит, разговаривает.

Чёрт.

Чёрт возьми.

Прижимаю пистолет сильнее, он закрывает глаза и быстро рассказывает:

- Рожа, не поверишь, после операции едва шевелится. Я полгода питался через трубочку. - Отмечаю, что родной акцент внезапно прорезался. - Ежесекундно мечтая вернуться в свою прошлую жизнь, где у меня есть ты и она, - кивает на стенку, за которой Рада.

- Блядь, - говорю я.

- Блядь, - произносит он.

Мы оба часто дышим.

- Спасибо, что молился за меня.

- Да пошёл ты! - психую. - Слишком рожа у тебя ладная стала, смотреть тошно!

Практически с блаженным удовольствием я впечатываю рукоятью пистолета Адаму чуть выше виска, где нет угрозы для здоровья.

Рада испуганно всплескивает руками. Не бойся, мелкая, не буду тебя обижать. Вытаскиваю обойму, швыряю на стол рядом с пистолетом. Всё, безоружен.

Силы внезапно заканчиваются. Иллюзий не строю — при желании бывший чемпион боёв без правил меня ушатает за минуту на смерть. Плевать.

Тру лицо. Ситуация.

Адам жив.

Жив!

Шевелиться не хочется. Несколько минут я краем глаза наблюдаю за тем, как Радка скачет вокруг Адама, обрабатывает рану, обнимает, целует.

В номер приносят завтрак.

Чёрт возьми. В конце концов, если бы мне дали выбор: твой друг умрёт или полностью тебя разочарует, я бы выбрал последнее.

А Бог меня и правда любит. Исполняет заветные желания.

- Как ты понял? — это всё, что Адам решился сказать с тех пор, как мы вернулись из ванной. Он уже одет, и я поражаюсь тому, как может измениться человек внешне. При должном желании.