Личный интерес

— Поехали со мной?

Савелий делает шаг ближе, наклоняется, но я отшатываюсь. И полушепотом на психе выговариваю:

— Я не вытягивала из тебя клещами ответные признания! Это было добровольно с твоей стороны! Я не ставила никаких условий! Никаких! Так какого черта, Савелий?! Какого, блин, черта?! Если ты не видишь проблемы, наши с тобой представления о любви кардинально расходятся!

— Я же тебе сказал, что мне жаль."

"— Верю. А теперь отпусти, пожалуйста.

Он не слушается, тогда я привстаю на цыпочки и целую его в щеку.

Видимо, Савелий настолько не ожидал порыва нежности, что автоматически разжимает пальцы.

— Я не буду тебе мстить. Вообще ничего не буду делать. Деньги отдам, как смогу. Уж не буду унижать тебя предложениями вырвать из стен встроенные шкафы и технику, снять с петель двери... ладно. — Я тру лицо и убираю волосы за уши. — Не буду унижать. У тебя все получится. Я пойду, замерзла.

— В машине есть печка. Мы можем посидеть молча.

— Я хочу домой.

— Я все равно не понимаю, Саша. Почему ты ничего не сказала следователю?

Качаю головой:

— Чтобы у тебя не было проблем.

— Я серьезно, — усмехается Савелий как будто, впрочем, не радостно.

Я пожимаю плечами.

Долгое время никак не могла понять, что между нами не так. Рядом с ним всегда было удивительно легко, спокойно, весело и надежно. Мы были словно созданы друг для друга: инь и ян, мужчина и женщина. При этом я с первой минуты ощущала незримое, легкое как летний ветерок, но при этом глубинное отличие. И дело вовсе не в честности — ангелов на земле нет, из себя я святую строить тоже не собираюсь.

Только сейчас до меня доходит, что дело в доверии. Савелий мне не доверяет и не доверял никогда. Потому что он не доверяет никому. И ему с этим, безусловно, тяжело живется.

— Так и я серьёзно. Ты так сильно боишься проиграть, Сава, взгляни на себя. В глаза свои. В зеркало. У меня на первом месте не победа, а то, ради чего я играю. — Уже не могу на него смотреть, холод по коже: — Не приезжай больше. Я очень сильно устала. Все разрушилось, и мне надо понять, как жить дальше.

На крыльцо выходит Коля. Мой бесстрашный брат, должно быть, увидел, как Савелий схватил меня за руку, и забеспокоился. И я покорно позволяю ему почувствовать себя защитником — приобнять сестру, проводить в квартиру, словно мне действительно угрожала опасность. Будто Коля хоть как-то смог бы с ним справиться, даже без учёта, что Исхаков может иметь с собой оружие и прекрасно стреляет.