Личный интерес

В душе я еще не была и просто отдыхаю, листая спортивные каналы по телику в поисках баскетбольного матча, который хотел посмотреть Савелий.

Адвокат дьявола обнимает меня за ягодицы, как самое дорогое, и прижимается шершавой щекой к животу.

Не знаю, что с моим разумом, но я смотрю на его макушку и дыхание задерживаю. С каждым днем этот человек становится как будто все более сексуальным. И я, конечно, держу себя в руках, хотя все чаще посещает мысль, что мне ни к чему свободное время, когда я не провожу его с ним.

Савелий целует меня в живот, немного ниже. Кажется, он тоже все еще не в порядке, и я дрожу из-за ленивых ласк."

"Где-то в глубине души помощнику судьи Яхонтовой кажется, что нельзя так много времени уделять личному. Что нужно больше работать, быть полезной семье и коллегам. Нужно… преодолевать препятствия, а не часами нежиться в руках любовника, забывая обо всем на свете. Не льнуть к его груди, запрещая себе спать, чтобы еще ненадолго отсрочить утро. Не ловить жадно его истории, пытаясь понять его настоящего.

— Вот. Оставь, — просит Савелий, и я делаю погромче.

Мы так и лежим в постели. Я обнажена и позволяю себя обнимать. Он периодически целует мой живот, пока в какой-то момент не опускается ниже. Матч продолжается, но уже без нас.

Я понятия не имею, могут ли взрослые люди позволить себе фокусироваться на личном. Не представляю, как можно от этого отказаться.

* * *

При всем этом я ни на секунду не забываю, что встречаюсь с чертовым Адвокатом дьявола.

Савелий не оставляет для этого возможностей.

И если, как юрист, я где-то даже восхищаюсь его наглостью, как помощник — прихожу в бешенство. Методы Исхакова неприемлемы.

На следующее заседание представители «ОливСтрой» и «ГрандРазвития» приходят в белоснежной, как снег в горах, одежде.

Да твою мать! Я быстро опускаю глаза на свою рубашку. Савелий написал мне утром: «Наденешь что-нибудь белое?»

«Зачем?»

«Будет весело».

Мы с Савенко смотрим на участников процесса.

Савенко очерчивает зал мрачным взглядом, а там — одни ангелы с невинными лицами, лишь она одна в черном. Психанув, судья переносит заседание. Першикова хватается за голову. Исхаков опускает глаза и скромно, едва заметно улыбается.

Кулуары взрываются!

Но и это еще не все.