Личный интерес

Я перехватываю коляску, сумку, и мы продолжаем путь к машине.

— Любовь прошла-а, завяли помидоры... — аккуратно комментирую произошедшее.

— Любовь не прошла, — осекает Рада. — У нас действительно проблемы, а ты ведешь себя отвратительно. Ты — не привилегированная единица, Савелий, и я тебе не разрешаю такое.

— Я веду себя обыкновенно.

— Я знаю. Однако не всем это подходит.

Мы останавливаемся у машины и смотрим друг на друга. Чуйка подсказывает, что Рада хочет поделиться чем-то важным, но как будто не решается. Нервничает.

— Это было навсегда, пока не кончилось.

Она хмыкает. Усаживает бодрствующего сына в автокресло, пристегивает, а потом внезапно подходит ко мне и крепко обнимает за шею.

Зрителей больше нет, провоцировать ревность не у кого, поэтому я слегка медлю прежде чем дружески похлопать ее по плечу.

Между нами никогда ничего не было, хотя возможностей судьба предоставила массу. Мы просто друзья. Пусть когда-то давно, в первые недели знакомства, я и разглядывал ее фигуру из любопытства, но вскоре Радка начала встречаться с Адамом.

К чужому горю такой силы прикасаться жутко, и что ни говори, в глубине души я благодарен Ростиславу, что он хоть как-то, корявенько, со своей собственной выгодой, но заботится о Раде.

Он дурак, что ревнует ко мне.

— Дай Бог здоровья и терпения девушке, которая тебя полюбит, — шепчет Рада обреченно.

Смешно.

— Сама будет виновата. Давай-ка закинем твои сумки в машину.

Кстати о девушке.

Пока багажник открывается, а Рада закрепляет второе автокресло, я быстро разглядываю через фронтальную камеру красноватое пятно на шее. Оно не огромное, иначе бы я сам заметил. Но, если приглядеться — никаких сомнений, что это.

Набираю Саше: «Ты поставила мне засос. И я искренне надеюсь, что это случайность».

Она пишет, стирает. Пишет. Наконец, после минуты ожидания приходят буква и вопросительный знак:

«Я?»

«Смешно».

«Ладно. Может, ты перепутал?»

Я скидываю фото.

Саша отвечает:

«Упс. Ну допустим».

«Мы поссоримся».

«Сава, я не специально. Мне, видимо, было очень приятно, и я забылась».

Не люблю, когда меня называют сокращенным именем. Сказать по правде, меня никто не называл Савой в детстве, а став старше, я сам просил так не делать. При этом в нашем с Александрой общении есть только имена, без прозвищ, и это мне как раз нравится. Наши отношения как будто чище и взрослее всего прочего.

Она пишет снова:

«Очень приятно».