Сын моего сына

Даня заснул ближе к девяти вечера, температура немного снизилась, но я продолжала прислушиваться к каждому его вздоху, то и дело проверяя, всё ли в порядке.

Когда я в очередной раз прохожу мимо кабинета, мой взгляд непроизвольно скользит по дверному проему, за которым мелькает мужская фигура. Его сдержанность, которая раньше казалась мне холодной, сейчас воспринимается как-то по-другому. Иначе. Он дает мне пространство, не навязывает себя, не лезет с вопросами. Хотя я знаю, что в его голове их достаточно много.

Слышу, его резкий голос, когда он говорит с кем-то по телефону и одергиваю саму себя.

Спускаюсь на первый этаж.

Кухня утопает в мягком свете ламп, когда я решаю занять себя чем-то полезным и заварить себе чаю, потому что другое в меня сейчас попросту не полезет. В такие моменты мне всегда помогает рутина — простые действия немного успокаивают. Ставлю чайник. Насыпаю в него заварку и машинально достаю из шкафа чашки для себя и Тимура. Не знаю, почему я это делаю. Наверное, хочется чем-то отблагодарить его, хоть немного проявить заботу.

Завариваю чай и жду, чтобы он натянулся. Затем ставлю его чашку на поднос, туда же отправляю тарелку с тертым пирогов, который готовила Валентина Петровна и иду туда, где сейчас работает Тимур.

Несколько секунд мнусь, стоя в дверях, но затем всё же тихо стучусь и после одобрительного «войдите», шагаю внутрь и ставлю поднос перед ним на стол.

— Чай, — тихо произношу я, присаживаясь на кресло, которое стоит напротив рабочего стола.

Тимур удивленно поднимает взгляд, посмотрев сначала на чашку, а затем на меня.

— Спасибо, — отвечает он, беря её в руки. Его голос необычно мягкий, а взгляд спокойный.

Мы сидим молча несколько минут. Между нами нет слов, но и прошлого напряжения то же. Только запах чая и чувство, что всё может быть проще, чем кажется. Я вдруг ловлю себя на мысли, что давно не ощущала себя так уютно в доме, как сегодня вечером. Казалось, что здесь, рядом с Тимуром, есть то, чего мне всегда не хватало — ощущение семьи.

Сама того не замечая, я начинаю немного чаще смотреть на Тимура, пытаясь уловить малейшие изменения в его выражении лица. Сдержанность, которая раньше пугала, сейчас наоборот кажется знаком того, что он понимает мои чувства и не хочет давить. Он дает мне пространство, дает время, чтобы прийти в себя и разобраться с собой. И именно это позволяет мне увидеть его, с другой стороны.