Сын моего сына

Он был одним из тех, кто всегда действовал в своих интересах, и каждый наш разговор напоминал шахматную партию, где каждая фраза — это продуманный ход.

Телецкий берет трубку почти сразу, его голос звучит привычно деловито.

— Тимур Эльдарович, наконец-то! Я уж думал, ты решил меня игнорировать.

— Ты же знаешь, что у меня всегда найдётся минутка для тебя, — отвечаю сдержанно, хотя на самом деле хочется его послать.

— Слышал, ты решил Ильина подвинуть на этих выборах.

— А новости бегут впереди паровоза, — отвечаю, сдерживая вздох.

— Да, так… По мелочи…

— Василий Витальевич, вот терпеть не могу, когда юлят. Давай, говори, что тебе нужно и не пожирай моё время, — сжимаю я переносицу.

— Тимур Эльдарович, всегда прямолинейный, — усмехается Телецкий. — Ладно, раз ты настаиваешь. Меня интересует один вопрос: как ты планируешь обойти Ильина? У него сейчас сильная поддержка, и, откровенно говоря, многие не уверены в твоих шансах.

— Есть несколько стратегий, над которыми работаем.

— Помнишь, у меня были склады на старых конюшнях?

— Ну…

— Отжал, гнида! Вернул их обратно в собственность государства. Боюсь, что если на второй срок пойдет, то его шаловливая ручонка еще за чем-нибудь потянется.

— Вот оно что, — протягиваю я, начиная понимать суть разговора. Телецкий всегда был практичным мужиком, и, если ему что-то невыгодно, он не станет терять времени.

— Да, Тимур Эльдарович, дела такие.

— Ясно, — отвечаю, пытаясь не выдать свои мысли.

— Ради этого даже готов вложиться в твою предвыборную кампанию. Только мне нужны гарантии, что ты выиграешь выборы."

"— В меценатах нужды не имею. И еще, если ты ищешь дополнительные гарантии, лучше обратись к Ильину. Может, он тебе что-то пообещает, — отвечаю сухо.

— Ну-ну, не кипятись, — делает мой собеседник глоток явно чего-то крепкого. Ты меня знаешь — я не тот, кто прыгает с одной кочки на другую.

— У тебя всё? — резко отвечаю, понимая, что этот разговор пора заканчивать.

— Подумай над моим предложением Тимур.

— Обязательно. Будь здоров!

— И тебе не хворать!

Я кладу трубку и снова откидываюсь в кресле. С раздражением смотрю в потолок. Это все превращается в один сплошной геморрой. Политические игры никогда не были моей целью.