Сын моего сына

— Значит, нужно её придумать, — вдруг предлагает она, и я резко поднимаю глаза.

— Что?

— Тимур, ты же сам понимаешь, что люди хотят видеть положительную картинку. Конечно, в идеале было бы жениться…

— Это исключено.

— Ну, тогда Ильин со своей поддержкой малоимущих, многодетных семей быстренько сядет в губернаторское кресло. И глазом моргнуть не успеешь.

Елена не отступает. Она смотрит на меня с видом человека, у которого есть все карты на руках.

— Тимур, ты должен понять: сейчас не время для твоих принципов.

Я вздыхаю. Идея «придумать» семью звучит абсурдно, но в её голове это выглядит как блестящий ход.

— Я не собираюсь лезть в этот цирк, — говорю я сдержанно, пытаясь не выдать раздражение. — Мне не нужна «сцена», чтобы доказать свою состоятельность как авторитетного политика.

Елена слегка приподнимает брови, её взгляд становится ещё более настойчивым.

— Вот именно, что авторитетного! Да тебя весь город боится.

— Боится — значит уважает.

— Господи, какая чушь!

— Придумай что-то другое, — твёрдо заявляю я. — Но никакого фальшивого брака и постановочных семейных картинок не будет.

Елена вздыхает, явно недовольная моей позицией.

— Ладно, Тимур. Только помни, что ты идёшь на риск. В политике выигрывают те, кто умеет играть по правилам.

Она встаёт, собирая свои бумаги.

— Я дам тебе несколько дней, — добавляет она, не оглядываясь.

— Тимур Эльдарович, — стучит и заглядывает ко мне в кабинет секретарша. — До вас тут с самого утра пытается дозвониться господин Телецкий. Он просил перезвонить, как только у вас появится время.

Я слегка напрягаюсь, услышав эту фамилию. Это совсем не вовремя. Как обычно, в самый неподходящий момент.

— Спасибо, Вика, — сухо отвечаю, кивая, чтобы она вышла. Когда дверь закрывается, я откидываюсь в кресле, закрывая глаза и пытаясь вернуть себе ясность мысли.

Политические игры никогда не были для меня чем-то, к чему хотелось приспосабливаться. Но сейчас, кажется, что выхода нет — слишком многое поставлено на карту. Да, Елена права: Ильин быстро набирает популярность, и если я что-то не придумаю, не адаптируясь к реалиям, то вполне могу его потерять.

Я вздыхаю и тянусь к телефону. Набираю номер Телецкого. Его звонки редко сулили что-то приятное.