Старая дева

Не то чтобы крестьяне у меня были непрерывно заняты делом, наоборот, большую часть дня они скорее спали или слонялись. Три тысячи грошей — и семь тысяч оставшихся на мельницу. Граф вылетел из числа кандидатов на совместное ведение бизнеса, как минимум у меня оставался еще тот сосед, который зарился на мою Степаниду.

— Премудрейший да не оставит вас, Елизавета Григорьевна, за милосердие ваше! — Феврония не удивилась. Точно запомнила мое обещание, но, в отличие от графа, я не собиралась разбрасываться словами и заставлять ее напоминать о себе.

Почему граф так не любит служителей Преблагого?

— Как вернутся мои люди из города, пришлю вам и денег, и людей.

Это будет хорошее вложение, стоящая инвестиция. И тогда я смогу подобраться к грамотной и знающей сестре поближе, возможно, мне удастся подружиться с ней так, чтобы она помогла мне разобраться, что творится с моим имением. На настоящего поверенного денег у меня нет и — я это знала превосходно — не всякий специалист хорош исключительно в своем деле.

Мне было нечем платить, и времени у меня не было.

— Как полагаете, сестра, смогу я поговорить с отцом Петром?

— А чего же нет? Двери дома наместника нашего всегда открыты!

Это очень хорошо… У графа я пробыла недолго, но дорога отняла много времени, и солнце уже перевалило зенит, близился вечер.

Сестра может оказаться отличным информатором по всей ситуации, подумала я, провожая взглядом сгорбленные крестьянские спины. Она много общается с людьми и слышит их ропот.

— Неприятный человек граф, — покачала головой я. Сестра тем временем говорила что-то про странноприимный дом и захлопала глазами: никакой связи между моей репликой и ее рассказом, конечно, не было. Но она была эмпатична, и еще: может быть, неприязнь между графом и церковью была не только с его стороны, подобные чувства нередко обоюдны и даже монахам не чужды.

— Скверна в людях, — кивнула сестра Феврония.