Старая дева

Сказала, что корова лягнула, а он не поверил, ну я и молчала. Чтобы жена да на мужа донесла, где видано такое? Да и вас что вдруг взяло? Не до смерти же…

Она свесила ноги с кровати, начала пальцами расчесывать волосы и заплетать косу. Я поморщилась, сама не знала чему, вздохнула.

— Твой брат приходил, — как бы между прочим бросила я. — Спрашивал о тебе.

— Брат, то уже не власть мне. Я жена мужняя.

— А кто над твоим мужем власть? — уточнила я."

"— Вы, барышня. Кормилица и благодетельница. Отец Петр все за вас велит Премудрейшего молить.

Да, плохо вы, милые, молились, неискренне, раз Премудрейший в мудрости вашей барышне отказал. А может, наоборот, слишком истово, вот теперь нет вашей барышни — есть я.

Я развернулась и вышла. Пусть считает, что ее последние слова меня тронули — я же пока постараюсь, если смогу, конечно, выяснить, кто меня оговорил и, главное, для чего. Какая-то цель у него была, и пока у меня было одно объяснение: доктор сам так решил в надежде, что барышня достанет из-под матраса двадцать грошей.

Коридорчик был темный, в конце него кто-то стоял. Я чуть прищурилась — Лука? Нет, не Лука. Молодой еще мужик, лет тридцати, плечистый, с окладистой бородой, впрочем, борода тут была приметой времени и сословия.

— Тебе чего? — я вскинула голову. Егор? Пришел за женой? Стоит и мнется.

— Барышня, вы Егора в солдаты продать хотите? — не дожидаясь, пока я подойду, на выдохе начал мужик. — Я пойду, продайте меня. Мочи моей нет больше.

— Что это? — Легкая нервозность моментально прошла, как только я поняла, что это не буйный муж. — Пахать да сеять мочи нет?

Мужик нависал надо мной, картинно несчастный. Мне показалось, от него даже пахло чем-то вроде дрянной браги. Я поморщилась.

— Если ведана смерть, так пускай, — сплеча рубанул мужик. — А то вы сами не знаете.

— Глупости не болтай, — осекла я. — Мало мне — бабы-дуры, так ты еще. Иди работай.

Я махнула рукой — дай пройти. Федот посторонился, но горячо зашептал мне вслед:

— Продайте, барышня. Жизнь не мила.