Старая дева

— Здесь довольно еды нам — и мне, и вам всем. Никто не будет больше есть ничего испорченного, и вот это вот что? Мой ужин? — я указала на два источавших умопомрачительные ароматы горшка. Доходили они не в печи, а на своеобразной плите: большой кирпичный короб, обмазанный известью, накрытый сверху толстой металлической пластиной. Где-то там горели дрова — жар я ощущала и от пластины, и откуда-то сбоку. — Это много для меня одной, хватит всем. — Я подумала: нет, на пятнадцать человек мало. — Хотя бы мужчинам, детям и Степаниде.

Идиотка. Эта барышня идиотка. Недалеко ушла от своего разгульного братца.

Я быстро вышла, в который раз услышав вслед: «И впрямь умом тронулась». Черт с ним, со мнением обо мне крестьян. Сколько еще успела растратить эта безголовая деваха? На что? На тряпки? На экипаж? На балы?

Я выбежала во двор. Покрутила головой в поисках амбара — вон он, притаился среди деревьев, явно ведь плодоносных когда-то. Огромный сад, запущенный, поредевший, но некогда дивный, сколько здесь было — уже неважно чего.

"По высохшим пыльным дорожкам, по камням, попадавшим мне под ноги, я дошла до амбара и дернула дверь. На меня пахнуло сыростью, затхлостью, гниением… Нет, очень быстрый осмотр показал, что это старые запахи, но пройдет немного времени, и все, что здесь лежит, будет так же безнадежно испорчено. Дура, дура! И крестьяне не смели ей возразить, и какой-то ушлый купчина продал дурехе то, что еще не подготовлено было к длительному хранению или вовсе ему не подлежало.

Я была готова завыть, но и это ничего бы не изменило.

Солнце заходило, окрашивало в алый цвет облака, и на востоке на небо набегали темные тучи. Будет дождь, подумала я, а Степанида хотела искать кошель при луне. Был кошель или не был? Вечер падал на мою неприкаянную вотчину, запахло стоячей водой, робко прокашлялась невидимая первая лягушка.

— Этого много! — с порога сказала я. Напугала ее? Неважно. Ни один человек не в состоянии столько съесть. — Хватит… этого, — я подошла и отставила в сторону небольшой котелок с — по виду — рагу. — Остальное раздели на всех, но сперва собери всех, и пусть перенесут все из амбара в сухое место.